Ночью: ну почему тебя нет...
Утром: если ты есть,
след твой как прошлогодний снег —
где он? И что за весть
шлешь ты, истаяв, роясь листвой,
или о ком на суку
плачешь соломенною вдовой
в роще: ку-ку, ку-ку?..
Дмитрий ПОЛИЩУК.
1 Ввиду малодоступности и наличия всего двух не печатавшихся ранее стихотворений “а если при клонировании...” и “Ночью: ну почему тебя нет...” укажем, что заинтересованный читатель имел возможность составить ее сам по журнальным публикациям (“Новый мир”, 2001, №11; 2003, № 4; “Арион”, 2001, № 2; 2003, № 1; “Знамя”, 2002, № 5; 2003, № 4 либо в Интернете на сайте magazines.russ.ru). См. также содержательную аналитическую рецензию Н. Ивановой на первую публикацию подборки “Фифиа” (“Арион”, 2002, № 1).
2 Следует отметить, что Чухонцев в своих постоянных поисках возможности “высокого стиля” в современной поэтической речи является одним из прямых источников влияния на так называемые “новаторско-архаистские” тенденции в новейшей русской поэзии, впрочем, как и счастливо найденная им когда-то разговорная интонация-позиция аутсайдера-традиционалиста нашла своих последователей еще в советское время.
<p><strong>Горит Чухонцева эпоха</strong></p>
Книжка-тетрадка начинается с пенья малиновок и заключается голосом кукушки. Сырые ветви, сырая листва сада, рощи, обжитого земного места, где “радость не остыла”. При чем тут огонь и дым, копоть пожарища мирового? Из-за того, быть может, захотелось переиначить в заголовке пастернаковскую строку, что вспомнилась предыдущая: “И внуки скажут, как про торф…” — и представились курящиеся торфяники павлово-посадского направления, почвы, откуда Олег Чухонцев родом? Нет, конечно, не поэтому…
Мне не раз случалось откликаться на стихи этого поэта, однако о “Фифиа” следовало бы писать с чистого листа. Это вряд ли возможно, слишком много толпится накопленного прежде за ошеломляющей новизной “новых стихотворений”. Но — все-таки.
