В его романе много живых находок. Например, сюжет романа разворачивается, когда Сандро узнает об убийстве своего брата-близнеца Алекса; и подобно тому, как его имя является продолжением имени брата (Александр — Алекс-Сандро), его жизнь также становится продолжением жизни Алекса: ему предлагают устроиться на ту же автостоянку, он вынужден расхлебывать дела брата, и, самое главное, ему достается та же женщина, которая до конца романа так и не узнает, что на самом деле с ней другой мужчина. Здесь чрезвычайно важна тема бессмертия, писатель стремится передать ощущение бесконечности жизни — жизнь одного человека как бы продолжается в другом; действующих лиц в романе немного, но благодаря многочисленным отражениям их число словно бы умножается. Однако этот мотив в романе лишь намечен, глубина невидимых перекличек, рифмы судьбы не осмыслены до конца. Вместо этого пространство романа излишне занимают впечатляющие, но назойливо повторяющиеся описания ночи, эротические сцены, которые в романе тоже избыточны и основательно затянуты, и др. Многое Халиков чересчур разжевывает.
Но, повторю, этот роман интересен поисками компромисса между массовой литературой и так называемой элитарной, между реальностью и воображением, и потому он, как я думаю, заслуживает внимания.
Дарья РудановскаЯ.
<p><strong>Еще об исламе</strong></p>
Ислам и Россия. — “Отечественные записки”, 2003, № 5.
Толстенный номер “Отечественных записок” почти целиком посвящен этой горячей теме. Любознательный читатель найдет здесь немало полезных сведений — о направлениях в современном исламе, о цивилизационных особенностях мусульманского мира, о шариате и т. д. Но вот что характерно (для данного номера “ОЗ”, как и для всего нашего стремительно разбухающего исламоведения): все подходы к теме — чисто научные. Вроде бы живем мы в стране, большинство жителей которой считают себя православными, а между тем в журнале нет ни одной статьи, в которой тот или иной вопрос освещался бы с христианской точки зрения, хотя помещены отрывки из работ некоторых исламских фундаменталистов.
Наука не может объять необъятное. Удивительно ли, что уже во вводной статье ислам характеризуется как “ускользающий объект”. Так ведь и “родное” христианство (которое “для эллинов безумие”), если подойти к нему с научными “объятиями”, ровно в такой же степени окажется “ускользающим объектом”.
