“Посмертные записки Сергея Залыгина [„Октябрь”, 2003, № 9, 10, 11] действительно очень интересны. <…> Конечно, может случиться так, что лет через 100 все то, что пишет Залыгин, покажется смешной и ненужной чепухой: настолько другая наступит жизнь, что и книг-то читать никто не будет, кроме нескольких чудаков, да и те — для понта. Чтобы понимать Элиота, нужно знать маршруты лондонских трамваев, а чтобы понимать Залыгина — нужно пожить в России (перестроечной и доперестроечной), в Сибири, в деревне”.
Владимир Бондаренко.Ненасытное время умирания. О поэзии Геннадия Русакова. — “День литературы”, 2004, № 2
“<…> смерть жены и смерть державы. Имперский поэт не предает своей империи. Любимый не хочет забыть о своей любимой. <…> Несомненно, „Разговоры с богом” — главная книга его жизни. Это новая победа нашей классической поэзии, победа чистого, емкого русского языка. Для меня книга Геннадия Русакова стала одной из событийных поэтических книг ХХ века”.
См. также:Владимир Славецкий,“Голошение” — “Новый мир”, 1998, № 1.
См. также:Владимир Цивунин,“Горькая дерзость Геннадия Русакова” — “Новый мир”, 2003, № 3.
См. также:Геннадий Русаков,“Горло дней” — “Новый мир”, 2004, № 6.
Владимир Бондаренко.Лирический жест Владимира Соколова. — “День литературы”, 2004, № 3.
“Разве приверженность к прозрачности, к простоте слов, к идентичности слов и самой жизни обозначает какую-то групповую идеологическую узость? Тогда уж вся классическая русская литература является некой тенденциозной группой, с которой надо бороться. Что и делают в наше время”. Эту же статью см.: “Завтра”, 2004, № 12, 16 марта.
Владимир Бондаренко.В рубищах великих слов. — “НГ Ex libris”, 2004, № 10, 18 марта.
“Я считаю Леонида Губанова — одним из поэтических классиков русского ХХ века”.
См. также:Юрий Кублановский,“На свету и в темнотах лирической самобытности” — “Новый мир”, 2004, № 1.
“…быть дочерью трудной матери”.Письма Ариадны Эфрон Маргарите Алигер. Вступление, публикация и комментарии Натальи Громовой. — “Октябрь”, 2004, № 2
“Аня Саакянц пишет, что Секретариат наконец разрешил мамин вечер в Союзе. <…> Главное и единственное мое пожелание и просьба, относящаяся к вечеру, — чтобы ни в коем случае не участвовал Асеев. Остальное — на волю Божью и Вашу. <…> Слуцкий мне понравился очень, хорошо, если бы он выступил. Эренбург, конечно. Кого-нибудь из молодых. Только бы не Вознесенского! <…> Ваша Аля” (из письма от 14 ноября 1962 года, Таруса).
