“Для миллионов читателей, благодаря средствам массовой информации, Лени Рифеншталь так навсегда и останется символом нацистского кино. Символом кино немецкого ей стать не дали. <…> Однако для людей, не искалеченных левацким воспитанием, она будет иным, трагическим символом. Ее судьба — это трагедия яркой личности в эпоху, когда независимый образ мысли, индивидуальность, талант, не пожелавшие служить „прогрессу”, влекли за собой приговор к гражданской смерти. <…> Раз она „сотрудничала с нацистами”, то обречена нести „клеймо позора”. Иное дело „прогрессисты”. Тысячи западных интеллектуалов сотрудничали с советской тиранией, пожравшей десятки миллионов жизней. <…> Похоже, что в мире демократии „заблуждаться” можно только налево. А иначе — тюрьма, психушка или, как в случае Лени Рифеншталь, — гражданская казнь. Хотя ей повезло больше, чем П. Н. Краснову, Кнуту Гамсуну или Эзре Паунду”.
Олег Давыдов.Не согрешишь — не покаешься… Синусоида русской истории как функция национальной идеи.—“Политический журнал”, 2004, № 7 (10), 1 марта
“<…> основополагающий русский миф (не просто байки о деяниях богов и героев, но сценарий, определяющий ход исторической народной драмы, в которой мы все участвуем) сводится к необходимости создания условий для поражения, которое оборачивается победой и следующим за ней социальным, экономическим, политическим, культурным и каким еще угодно подъемом. Это, собственно, и есть русская идея. Она настолько повсеместно присутствует в русской культуре (функционировании социальных институтов, методах хозяйствования, политике, литературе, религиозных представлениях), что только диву даешься, почему ее еще надо искать”.
Михаэль Дорфман.Секс и еврейский город. — “Лебедь”. Независимый альманах. Бостон, 2004, № 364, 29 февраля
