Четыре миллиона тонн собрали. Выборы на носу. “Делайте хлеб дешевле!” — приказывает губернатор хлебозаводам. Хозяева последних поворчали, но с властью ссориться грех.
И вот он результат — на прилавке моего калачевского магазина. Буханка обыкновенного рядового хлеба стала стоить на рубль дешевле. Зато весь ассортимент батонов, булочек, плюшек, рогаликов значительно подорожал. Батон вместо 6 рублей стал стоить 7 рублей 60 копеек. Невеликие плюшки, рогалики стали дороже на рубль, на восемьдесят копеек, на шестьдесят.
Народ шумит, негодуя. Все понятно; старые люди, что малые дети: хочется сладкой булочки к чаю. А теперь ее не укусишь.
Старые люди моего поселка (да и только ли старые?) не могут понять, какое нынче время. Отсюда прежняя вера. “Собрали ведь четыре миллиона тонн, — убеждали меня неверующего, — обязательно должен подешеветь хлеб”. Но когда я говорил: “Компания „ЛУКОЙЛ”, которая нефть добывает, в том числе и у нас, нынче увеличила производство; слыхал я, на 6 — 8 процентов. Вопрос: бензин подешевеет?” — мне отвечали не задумываясь: “Дождешься от них. Еще и поднимут цену. Они футбольные команды покупают… Да всякие там яйца за миллионы…” И пошел пересказ газетных новостей да сплетен про наших Абрамовичей.
Не странно ли?.. Про нефть все и всё поняли. Про хлеб не хотят понять.
“Все вокруг колхозное и все вокруг мое”, — пели когда-то.
Сентябрь месяц, год 2004-й. В моем Калачевском районе кончилась долгая эпоха колхозов. Много их было: большие, малые и вовсе крохотные; бедные и богатые. Начинали с коммун: “10 семей, 38 человек, 14 пар волов, 4 лошади, 1 верблюд, 14 дойных коров, 160 овец. В день получали на душу четверть фунта хлеба, обед общий — кашица, 6 фунтов пшена на котел. Посеяно 95 десятин озимой ржи, поднято зяби 100 десятин”. Это год 1921-й.
Потом был долгий путь, в конце которого в Калачевском районе работало 13 коллективных хозяйств, имея 30 тысяч голов крупного рогатого скота, более 50 тысяч овец, свыше 30 тысяч тонн молока сдавали государству, 7 тысяч тонн мяса, зерно, овощи. Разные были колхозы: прославленные “Волго-Дон” и “Россия” с высокими урожаями и надоями и вечно отстающий задонский совхоз “Голубинский”.
Колхозная эпоха закончилась без прощальных речей и траурных митингов. И большинство моих земляков даже не подозревают об этой кончине. В районной газете по-прежнему, в пору жатвы ли, сева, печатают “сводки с полей”, где все тот же перечень: “Волго-Дон”, “Крепь”, “Голубинский”, “Мир”, “Советский”, “Нива”…
