В прежних моих новомирских заметках да и теперь много укоров властям московским и областным, которые во все времена меряют нашу жизнь на свой, якобы государственный, аршин. И тогда у них получается, что “в среднем” да “в общем” жизнь на селе налаживается.
Возьмем нашу область. Пашни у нас примерно 5,5 миллиона гектаров. В самые провальные времена “перестройки” площадь неиспользованной пашни доходила до двух с лишним миллионов гектаров. В 2002 году уже полтора миллиона гектаров, в нынешнем, 2004 году неиспользованной пашни остался лишь один миллион гектаров. Как говорится, рост налицо. Брошенную пашню забрали “инвесторы”, и урожаи у них завидные. Нынче у “Гелио-Пакса” на 36 тысячах гектаров средняя урожайность 36,7 центнера пшеницы с гектара. ЗАО “Русагропроект” получил 261 тысячу тонн зерна. Это ли не достижение! “Инвесторы” за последние три года вложили в сельское хозяйство области более 6 миллиардов рублей. Отсюда и результат.
Так что с растениеводством дела идут неплохо. Думаю, что через два- три года необработанной земли в области вообще не будет.
Потому что рентабельность пшеницы и подсолнечника у “инвесторов” и у крепких фермеров 160 — 250 процентов. Это — лучшая агитация и пропаганда.
Такие цифры ласкают слух руководителей области и страны. А то, что животноводство практически уничтожено, об этом можно промолчать или произнести туманную фразу: “Наметились признаки стабилизации”. Что на деле означает: ниже земли не упадешь, ниже дна не утонешь. Потеря животноводства — это потеря рабочих мест на селе. Доярки, скотники, свинарки, телятницы остались без дела. Ставка на интенсивное растениеводство — это уменьшение числа механизаторов. А все вместе это означает массовую безработицу на селе.
Уход колхозов — это развал сельской социальной сферы: больницы, школы, культуры. А в общем — это деградация сельского населения.
Когда закрываются шахты, говорят и что-то делают для трудоустройства бывших шахтеров. А кто поможет крестьянину? Только Бог.
Последний в этом году поход. Теплая осень. Из хутора Набатов на стареньком велосипедишке выехал и покатил: Ремнево, где шиповника нынче пропасть, Красный яр, бывший Евлампиевский хутор (ныне лишь могилки да старые груши), дорога на Большую Голубую, из которой нынешним летом последние наши люди ушли: Любаня, Косоруков, Дьяченко. Остался “аул” — два чеченских хозяйства.
