После кухни ее рывок — к письменному столу. Вначале она тщательно отвечает на письма родственников. Затем пишет о себе в дневник. Она не считает свою жизнь мемориальной, нет. Записывая о себе, она еще раз оглядывается, чтобы извлечь уроки.
Сочетание прагматизма с самым безоглядным прожиганием жизни — самое любопытное, что в ней есть.
Но там много чего еще.
Строение глаза у нее звериное: зрачок как шило протыкает все вокруг в поисках плодородных путей.
Ничего мальчишеского — все женское, но очень резвое. Когда она играла в гандбол, то именно несоответствие развитой попы и налитых грудок с неожиданной резвостью позволяло ей раз за разом убегать в отрыв и, распластавшись параллельно земле, вколачивать мячи мимо осатаневших от беззащитности вратарей. Ее цепляли сзади, срезали в полете локтями, бедрами и коленками, она падала. Иногда не удавалось сгруппироваться, и тогда оставалось лежать.
Ноги ломала каждый сезон. Что-то ей не везло на ноги.
После того как сломали лодыжку, бросила гандбол сразу и навсегда. Даже не приходила в команду, даже не читала спортивную страницу. А была уже в юниорской сборной.
Перевела стрелку на шоу-бизнес. Вдруг запела. Месяца три орала в квартире под метроном. Голос выработался хлесткий, с подвывом.
Начала ходить показываться. Смотрели почему-то ниже. Долго не могла понять, что им требуется.
Пока не встретился Ян Шайба, обросший черной шерстью. Он долго сопел, выхаживая вокруг нее восьмерками. Она пела тогда из репертуара Бритни Спирс. Вдруг его лапы легли сзади — одна сжала правую грудь, а другая втиснулась ниже живота.
Она очень удивилась. Это точное определение. В тот момент она была так далека от секса, просто в другой галактике. Поэтому не спеша отодрала лапы. Отошла на полшага и с разворота, как будто била пенальти, но – рукой, заехала ему в ухо.
Никто из новых знакомых не предполагал, что она гандболистка. Удар правой у нее был как у хорошего боксера. Шайба лег.
Музыканты забыли о нем и во все глаза смотрели на нее.
Потом послушали.
Скоро она пела в клубе “ЦЕКА”.
Ей дали имя Милена.
Я смотрю, как она заканчивает чистописание, и пытаюсь угадать ее следующий рывок.
Это может быть стирка.
Может быть DVD — новый фильм из сложных, для независимости в разговорах с самыми едкими из нахватанных журналистов.
Могу быть я.
Я — кот пушистой и дымчатой масти, очень опрятный и любимый хозяйкой.
Встроенный в меня гуманоид весел.
БРАНДАХЛЫСТ
Брандахлыст начинался со змееобразного отростка.
