Ну и для справки. Йос Стеллинг входит в элиту европейского кино, каждый его фильм — событие. “Душка” выдвинута на “Оскара”, и если она “Оскара” не получила, значит, “Оскар” ее недостоин. В роли Душки — Сергей Маковецкий.
1 Лолита: “„Нет”, — сказала она, — „нет, душка, нет””. Набоков заменяет никакое слово “honey” ароматным “душка”. Обратный перевод был бы очевидным обеднением.
<p><strong>Призвание и судьба</strong></p>
На презентации книги Людмилы Сараскиной “Александр Солженицын”, прошедшей 8 апреля в Доме русского зарубежья, многие выступавшие хвалили инициативу издательства “Молодая гвардия”, придумавшего публиковать биографии не только тех “замечательных людей”, которые ушли из жизни, но и тех, кто благополучно здравствует. Мне же эта идея была не по душе.
Сам жанр жизнеописания предполагает завершенность сюжета и известную временну2ю дистанцию. (Летучие рекламные биографии политиков и идолов масскульта тут не в счет: их публичная жизнь — мотыльковая, кто о них будет помнить после смерти?)
Солженицын же — столь мощная, масштабная фигура, что вблизи ее и не рассмотреть хорошенько. Надо отодвинуться. Надо дать сформироваться солженицыноведению (слово неуклюжее, да другого пока не придумали) как науке, а это дело будущего. Да и неловко как-то писать биографию живого классика, в особенности если обстоятельства доставили тебе счастье знакомства с ним: все время невольно будешь оглядываться, одергивать себя, опасаясь вызвать недовольство своего персонажа. Все эти соображения возникли в моей голове давно, когда я узнала, что Людмила Сараскина пишет книгу о Солженицыне для серии “ЖЗЛ”. К тому же, как это подтвердила и Наталья Дмитриевна Солженицына, сам писатель — не сторонник идеи прижизненной биографии: как же нарушить его волю?
Но, по мере того как прояснялись обстоятельства работы над книгой, моя уверенность в неуместности прижизненной биографии Солженицына оказалась сильно поколебленной.
Еще до того, как последовало предложение от “Молодой гвардии”, Сараскина принялась составлять летопись жизни Солженицына. Работа, как поясняет исследователь в своих интервью, заняла два с половиной года, и по окончании ее обнаружилось много лакун, неясных мест, противоречащих друг другу фактов. Сараскина — профессиональный литературовед и въедливый биограф. Полагаю, она не раз мечтала задать вопросы героям своих прежних книг —
