Куда вероятнее появление текстов, оплаченных рекламодателями: разнообразные “product placemente” еще вчера стали чуть ли не повседневностью. Да и прямая реклама в виде всевозможных баннеров и всплывающих окон – явление весьма распространенное. Такие проходящие в настоящий момент процесс легализации сетевые библиотеки, как Фензин или Альдебаран, охотно предоставляют возможность бесплатного чтения, утяжеляя его обязательной рекламой, отчисления от которой идут в том числе и автору.
Любопытный выход из ситуации предложил тот же Стивен Кинг, циник, умница и безусловный профессионал. Вдохновленный успехом “Riding the Bullet”, Король Ужасов на основе своей старой и неоконченной повести “Растение” (“The Plant”) запускает амбициозный проект “The Plant II”.
Условия просты: автор объявляет интересующую его сумму сборов от читателей и начинает с заранее определенной регулярностью публиковать фрагменты на общедоступном сайте. Если к моменту появления трех четвертей текста искомая сумма не набирается, проект объявляется закрытым, а окончание книги навсегда остается недоступно для читателей. Таким образом, конкретный читатель не связан никакими обязательствами перед автором, принимает решение о сроках и объеме оплаты по собственному усмотрению, а писатель, в свою очередь, кровно заинтересован заинтриговать читателя настолько, чтобы тот охотнее расставался с деньгами ради следующей порции любимого чтива. По сути, перед нами классический роман-фельетон, однако, с куда большей степенью читательской свободы и лишенный посредника-издателя.
Замечательно! Но… Такого рода рецепты работают для единичных авторов: ведь свою неимоверную популярность Кинг приобрел именно благодаря традиционному, “бумажному” книгоизданию. Рассчитывать на нечто подобное автору менее маститому, боюсь, не следовало бы.
Собственно, я отнимаю столь много читательского времени на этот, казалось бы, не вполне соответствующий заявленной теме вопрос именно потому, что отсутствие контроля за воспроизведением новых копий серьезнейшим образом отразится на привычных для нас взаимоотношениях пишущего и читающего. Само понятие “писатель”, тысячелетиями сакрализуемое, теряет смысл в ситуации, когда кто угодно может опубликовать что угодно. Фактически мы возвращаемся в ситуацию, когда толпа звериношкурых охотников у костра наперебой выкрикивает похвальбы касательно своей роли в плановом забое мамонта. Круги производящих и потребляющих тексты сливаются. Отныне писатель – каждый, кто возжелал называть себя таковым.
