Через пару дней разобрались, отпустили. Лишь Ваня Шнурок там остался. Видно, сидеть ему. Тем более что некому за него просить да молить. Васька Дрот оставил ему полушубок. Зима еще впереди. И одна ли? А парня жалко, все же он — свой.
Шнурок остался в кутузке. Остальные, от греха подальше, разом и надолго разъехались. Коля Мордва — на железную дорогу, сказав: «До весны». Верка — в город, на рынке торговать, от хозяев, конечно. На рынке хорошо, там и ночевать можно. Васька Дрот подался в Москву, на маршрутке работать, потому что стройка закрывалась. А Королиха куда-то еще дальше улетела.
Праздник кончился. Новый — не скоро. Вовсе тихо стало на хуторе. Безлюдье и снег. Лишь радио на крыльце букановского дома без устали день и ночь орет и орет какие-то веселые песни.
<p><strong>На выпуск стрижа</strong></p>
Золотарева Анна родилась в 1978 году в Хабаровске. Поэт, переводчик. Окончила психологический факультет Хабаровского государственного института искусств и культуры. Стихи и переводы публиковались во многих литературных журналах и альманахах. Живет в Москве. В подборке сохранена авторская пунктуация и орфография.
* *
*
С лицом ли дурацким с заумною песней
вслепую возделывать словеса? —
при жизни духовной да сути телесной
надтреснутым колоколом под бездной
неловко гудеть на все голоса
а если б могла говорила бы нежным
сердечным ласкающим языком
подобным природе подобно прилежным
растеньям в кружавчиках белоснежных
к весне обращенным каждым цветком
чтоб божия тварь и не божия тоже
летела влекома на образ на звук
свое узнавая и то что ей гоже
с лихвой восхваляя лезла б из кожи
иль кроткой птицей кормилась из рук
но все что имею — нелепо громадно
а уединения не сулит
грозится распадом коснит беспощадно
дарит отнимает талдычит невнятно
и сам человек на осколки разбит
ядвижетонаощущаю анечто
прислушивался к подходящим словам
духне понимает что тело конечно
что в вечность его не пропишешь что вечность
вращает натруженные жернова
Быки Пикассо
мчатся как будто сама красота
напряжены ото лба до хвоста
точно одна черта
в улицах узких крики —быки!
точно мечта — невесомы легки
и от земли далеки
только под ними камни поют
что несомненно сейчас же умрут
станут песком минут!
бычьи тела рассекут пустоту
на две и содрогнется в бреду
воздух —ату! ату!
точно сама красота летят
будто бы не было слова— назад!
будто прощальный взгляд
вперив в пространство кривые рога
не обагренные кровью пока
в пене и песне бока
и впереди человек — один
воздух — огонь в его узкой груди
время — костер впереди!
как он смешно и нелепо бежит!
