Илья Риссенберг
ЗАСТУПНИК ПУТИ
* *
*
Теряет память материнская кровать.
Взаимя губ, костры — их тайны вековые
Почили жертв костьми… вздвоить бы, расковать
Сравненье с почвой оборон жестоковыйных.
Разрывы недр, петард, воспоминанья снов
Лежат, о нет, бредут по брению могилы;
Но время вымолвило волю минных рвов,
В кулак сжимая вулканические жилы.
Стань Лопань, полынья скудельниц полюднелых!
Катастрофическая преданность костру.
Первопечатник о наследственных уделах,
Зеркальная струя не вставила в строку
Почётный караул колен оледенелых —
Коросты слюдяной затяжку старику, —
Последний взгляд… белынь!.. на темя глав недельных.
* *
*
Не обижена стужею спесь третьеримская,
И простор, обездвижен, заснежен и синь —
Во престол, где живая душа материнская
Вдохновляет мою недостойную жизнь.
Выпадает в прогрызы из жути и пажити,
Как мыслишка над хлябями из-под небес,
Гореносная совестность плоти и памяти,
Угрызеньем ложась на хвалебную песнь.
То ли гений мгновений, молитвами принятых, —
Ученический месяц сумел поступить
На пятнадцать возъятых, пятнадцать низринутых,
Как ступенчатый опыт, заступник пути.
У священника ребеню дщерь благовестница,
Передай прародителям книгу “Пиркей”…
Пересчёту пологому грезится лестница,
Перед Леиным лоном, по рёберки ей.
Белоручка посеяла карточку хлебную,
Без рекламы разыскрись, кустарный костёр,
Освятить всесожжённою песнью хвалебною
Лукоморное горе солёных озёр.
Семисвечник сосновый над лункой надышанной
Ради вечного сна превозносят волхвы
Не на влажной ермолке мольбы неуслышанной —
На алтарной тарелке моей головы.
Молодеет холодных огней революция,
Святорусской поэзии царским селом
Слобожанский покой. Разве ол разливается?
Млекосеич поёт покаянный псалом:
