Причина того, что такая работа проделывается на материале изобразительного искусства, — опять-таки вряд ли только в интересах и тематических пристрастиях автора. Художественные формы располагают к рефлексии такого рода, как, может быть, ничто другое, поскольку наиболее осуществлены, поскольку созданы специально для того, чтобы быть увиденными и рассмотренными: это, так сказать, зримое, возведенное в степень. Вся совокупность воспринимаемых, переживаемых и культурно артикулируемых человеком форм может быть представлена в виде пирамиды. Подножие ее образует все многообразие «визуального». Концентрируя, подобно линзе, разнородное «визуальное», как остающееся вне искусства, так и вступившее в его пределы, не менее многообразное «изобразительное» само оказывается ступенью на пути к «классике»: к области максимальной структурированности и существенности — воплощенной сумме эстетического (а с ним — и прочего) опыта эпохи.
Ольга БАЛЛА
<p><strong>Великая поэтесса, которой не было</strong></p>
ВЕЛИКАЯ ПОЭТЕССА, КОТОРОЙ НЕ БЫЛО
П ь е р Л у и с. Песни Билитис. Перевод с французского Ю. Покровской. СПб., «Вита Нова», 2010, 280 стр. («Фамильная библиотека. Будуар»).
Этой книги в России решительно не везло: первый же ее перевод вышел мизерным тиражом и остался незамеченным, а его переиздание попало в 1910 году под горячую руку ретивых борцов за нравственность (а точнее — желавших казаться таковыми перед лицом просвещенной Европы) и было на корню уничтожено; два следующих были сделаны уже за границей и до русского читателя практически не дошли; автор четвертого спустя восемьдесят лет самонадеянно заявила, что ее перевод — первый, и выпустила его в тоненькой бумажной книжечке на скрепке…
Знатокам литературы не составило труда догадаться, что речь идет о «Песнях Билитис» французского писателя конца XIX века, известного в нашем отечестве как Пьер Луис (Pierre Louys — французы, разумеется, последнее «с» не произносят, и поэтому им нелегко понять, о ком мы ведем речь). Кстати, в последние годы на русском языке вышло несколько его повестей достаточно фривольного содержания (этим Луис в свое время и прославился); не все знают, что одна из них стала основой нескольких киносценариев, в том числе и прославленного фильма Луиса Бунюэля «Смутный объект желания».
