Но вернемся к переводу Юлии Покровской: талант и чувство такта позволили ей, изменив форму песен, не просто остаться в рамках приличий, но и создать настоящие русские стихи, которые тем не менее прекрасно сочетаются с французскими иллюстрациями. Читая их, забываешь детективную историю мистификации Луиса и ее фривольные любительские интерпретации — просто наслаждаешься стихами:
Все стало влажным от дождя вокруг,
от мелкого, бесшумного дождя.
Он и сейчас идет еще немного,
но дома усидеть я не могу
и выхожу, держась к деревьям ближе,
босая, чтоб сандалии не пачкать.
Весенний дождь! Что может быть прекрасней?
Отяжелели ветки от цветов
и листьев мокрых. Запахи и краски
пьянят и кружат голову. И ярко
блестят на солнце гладкие стволы.
Но что это? На вымокшей земле
опавшие цветы кругом пестреют.
О, пожалейте их, не убирайте,
не втаптывайте в землю. Пусть лежат.
Оставьте их для пчел трудолюбивых.
Большие скарабеи и улитки
пересекают медленно дорогу,
все лужицы неспешно огибая.
Мне страшно наступить на них случайно
и золотую ящерку спугнуть,
которая на камне задремала.
Напоследок откроем набоковский «Подвиг»: «Когда он сказал, что Константинополь вовсе не аметистовый, Алла возразила, что он лишен поэтического воображения, и, по приезде в Афины, подарила ему „Песни Билитис”, дешевое издание, иллюстрированное фигурами голых подростков, и читала ему вслух, выразительно произнося французские слова, под вечер, на Акрополе, на самом, так сказать, подходящем месте. В ее разговоре Мартыну главным образом нравилась влажная манера произносить букву „р”, словно была не одна буква, а целая галерея, да еще с отражением в воде. И вместо всяких французских Билитис, петербургских белых, гитарных ночей, грешных сонетов в пять дактилических строф, он ухитрился найти в этой даме с трудно усваиваемым именем совсем другое, совсем другое…»
Юрий Орлицкий
<p><strong>КНИЖНАЯ ПОЛКА ПОПУГАНА</strong></p>
КНИЖНАЯ ПОЛКА ПОПУГАНА[4]
С е р г е й Ш а р г у н о в. Книга без фотографий. М., «Альпина нон-фикшн», 2011, 224 стр.
