Русского мужика трудно сдвинуть с места, но если он вышел из оцепенения и начал действовать, себя уже не помнит — ему что подвиг совершить, что борща похлебать, в азарте все едино. Я благодарно взглянула на него, и он это заметил. С той минуты мы были с ним одна команда, в которой “сам погибай, а товарища выручай”.
Глеб нашел большой полиэтиленовый пакет, мы обмотали участковому руку, он набрал в грудь воздуха и ринулся за дверь, как пожарный в огонь. Мы же отсиживались, как штабные в землянке, пока солдат в атаку ходил.
Герой вернулся на подъеме, воодушевленный собственным поступком. Долго отдыхивался, принимая скрытые рукоплескания — в основном мои. Глаша-то видела его насквозь.
Как полагалось, позвонил в “скорую”, вызвал врача.
Глаша принюхивалась к своей дубленке: овчина впитывает все запахи.
— Глеб, кури, пожалуйста, без передышки! Все лучше, чем эта аура.
— Вывесим на ночь на балконе, выветрится, — с сомнением сказала я.
Пока ждали “скорую”, участковый звонил своим зазнобам.
— Светулик! Я весь в трупном яде! Не знаю, доживу ли до нашей встречи.
— Юля! Я весь в трупном яде! При исполнении!..
Потом была еще Оля. Собственное мужество распирало его и требовало немедленного сброса — в восхищенное, податливое, женское. Нас он уже не стеснялся по-свойски: сроднился за время беды.
Приехал врач. Ночной спаситель. В ванную заглядывать не стал. Заключение написал по запаху.
Глаша смотрела на него с мучительной любовью, аж слезы выступили — за то, что не похож на участкового ни в чем, за то, что умен, лаконичен и тверд, как бывает только врач “скорой помощи”. Как ее отец в городе Пскове.
Потом участковый вызвал труповозку. Скоро не обещали. Он посмотрел на часы:
— Все, полвторого ночи. Смена закончилась, а домой уже не уедешь. Придется в дежурке ночевать.
Нет, он не упрекал, не жаловался. Напрасно Глаша смотрела на него свысока. Конечно, ему далеко было до врача, на сдержанном благородстве которого так отдохнул ее взгляд; конечно, выпирали из милиционера и лень, и хвастовство, и блудливость, но я-то уже сходила с ним в разведку — и он меня не подвел. Глаше еще придется учиться это ценить.
— Когда все кончится, я позвоню вам в дежурку и отвезу домой, — пообещала я.
— Это в Митино-то? — не поверил он.
— Да хоть и в Митино.
Любительница экстремальных ситуаций между тем уже не держалась на ногах, и я упросила Глеба остаться на часок наедине со Славой в его новом агрегатном состоянии и отвезла Глашу домой. Когда вернулась, труповозка все еще не приехала.
