“Шолохов не любил Пастернака, своего конкурента на Нобеля. В 1958 году советские идеологические органы развернули целыеPR- иGR-кампании по продвижению бренда „Шолохов”, который должен был в глазах „шведских друзей”, номинировавших этих двух советских писателей, а также Эзру Паунда и Альберто Моравиа на Нобелевскую премию по литературе, преодолеть симпатии к бренду „Пастернак”. Тогда идеологическая диверсия не удалась, „Доктор Живаго” побил „Тихий Дон”, а Шолохов, вывезенный уже в 1959 году в пропагандистских целях в Париж, бурно давал французским СМИ не вполне корректные интервью: „Коллективное руководство Союза советских писателей потеряло хладнокровие. Надо было опубликовать книгу Пастернака ‘Доктор Живаго’ в Советском Союзе вместо того, чтобы запрещать ее. Надо было, чтобы Пастернаку нанесли поражение его читатели… Что касается меня, то я считаю, что творчество Пастернака в целом лишено какого-либо значения, если не считать его переводов, которые являются блестящими”. Это говорит не плакатный Шолохов, зачищенный до почти голливудского кинематографического лоска, столетие которого собираются отмечать Путин и Зюганов, а реальный, живой писатель, который завидует своему конкуренту и в то же время воздает ему должное! В связи с чем, кстати, родной Центральный Комитет рекомендует „обратить внимание М. Шолохова на недопустимость подобных заявлений, противоречащих нашим интересам”…”
Сергей Вагин.“Темное пятно” в биографии. — “Москва”, 2005, № 4.
