Новый Мир ( № 8 2005) полностью

Анатолий Приставкин.Первый день — последний день творенья. Документальная повесть. — “Нева”, Санкт-Петербург, 2005, № 4.

“Война не пришла к нам сразу. Это только в кино так изображается: стоят у репродукторов на площади люди с суровыми, угрюмыми лицами, а на следующий день идут записываться добровольцами и уходят на фронт. Может, так где-то и было, но не у нас в Люберцах…”

Роза Никому: поэзия Пауля Целана.— “Иностранная литература”, 2005, № 4.

Рубрика “Литературный гид”. “Впервые имя Пауля Целана я услышала от С. С. Аверинцева <…>” (О. Седакова,“Пауль Целан. Заметки переводчика”). Здесь же: Борис Дубин, “Встреча на берегу сердца”; Пауль Целан, “Стихи”; письма Пауля Целана; Пауль Целан, “Противосвет”; “Краткая летопись жизни и творчества Пауля Целана”.

Андрей Рудалев(г. Северодвинск). Оправдание человека (по роману Виктора Астафьева “Прокляты и убиты”). — “День и ночь”, Красноярск, 2005, № 3-4, март — апрель.

“<…> он будто предстает перед Господом с ходатайством за человека”.

См. также: “Военная полка Сергея Белякова. Современная русская проза о Великой Отечественной войне” — “Урал”, Екатеринбург, 2005, № 5;“Ошибается тот, кто считает роман Астафьева „религиозным” и даже „первым православным романом о войне”. Пусть вас не вводят в заблуждения евангельские эпиграфы. <…> В романе Астафьева убиты не все, но все прокляты. Не автором, конечно, но самой судьбой. Только вот сам писатель оказался по иронии той же судьбы певцом этого мира, этого царства. Ничто не удавалось ему так, как военная проза. Почти аркадская идиллия зимней уборки хлеба (в конце первой части романа) все же уступает в художественности отчаянной борьбе за Великокриницкий плацдарм. Злоба и ярость Астафьева, более не сдерживаемые цензурой, создали эту страшную книгу. „Прокляты и убиты” могут вызвать отвращение, неприязнь (из-за той же астафьевской злобы и натурализма, который и в „деревенский” период был ему свойственен), и все же на фоне литературных игр начала девяностых роман Астафьева стоит величественным и грозным монументом”.

См. также:Владимир Зубков,“Разрыв. Виктор Астафьев после „деревенской” прозы” — “Урал”, Екатеринбург, 2005, № 5; “Будучи точным барометром нарастающей дегуманизации современного мира в его отечественной модификации, поздняя проза Астафьева вырастает из рамок русской словесности в явление мировой культуры”.

См. также:Алла Большакова,“Красавицы на страшной дыбе” — “Вышгород”, Таллинн, 2004, № 3-4; огендерном аспектев прозе Астафьева 80 — 90-х годов.