«За границу Маяковский ездил достаточно много. И сами эти события его творческой и личной жизни обставлялись как выполнение некоего важного политического задания по пропаганде идей ЛЕФа среди рабочих (и не только) поэтов ряда стран Европы»[27]. Начиная с 1922 года он ездил за границу в среднем два раза в год. В 1922 — 1929 годах Маяковский неоднократно посещал Ригу, Прагу, Варшаву, Берлин, Кенигсберг, Париж, в 1925 году побывал в Мексике и США. При этом часто писал Лиле Брик о нежелании ехать: «Сижу в Париже, так как мне обещали в две недели дать ответ об американской визе. Хоть бы не дали, тогда в ту же секунду выеду в Москву…»[28].
В. Скорятин заметил о последней поездке Маяковского в 1929 году: «На этот раз парижская поездка оказалась самой продолжительной — свыше двух месяцев. За это время он лишь дважды выступит публично»[29].
Возникают вопросы: чем же он занимался за границей, кто определял сроки пребывания, на какие деньги он там жил? В 1924 году Маяковский устроил банкет на 20 персон для Сергея Дягилева в престижном «Cafбе des Anglais». Постоянно помогал материально Эльзе Триоле и Луи Арагону. Татьяна Яковлева вспоминала: «Маяковский был баснословно щедр, баловал их (Триоле и Арагона. —Н. Р.), водил по ресторанам, делал дорогие подарки. <…> В тот момент они в основном жили на деньги Маяковского <…>»[30]. Да и саму Татьяну он засыпал цветами, оплатив заказ на доставку корзин на время отъезда в Москву.
В связи с тем что архивы ОГПУ за 20 — 30-е годы не полностью раскрыты, мы не можем утверждать, что Маяковский был кадровым агентом этой организации, но взаимодействовал с ней он достаточно тесно. Члены его «семьи» — Осип и Лиля Брик — были штатными сотрудниками ВЧК — ГПУ — НКВД.
В доказательство этогоВ. Скорятин привел в своей книге фотокопии соответствующих документов, а также воспоминания современников, в том числе Райт-Ковалевой, о наличии у Л. Брик удостоверения, «позволявшего ей запросто заходить в учреждения, закрытые для всех других смертных», выданного ей «Янечкой» Аграновым[31].
Возможно, Брики выполняли определенное задание по наблюдению за московской интеллигенцией, привлекая писателей и художников в ЛЕФ, РЕФ или свой «салон».
