Предельно краткая — и то хорошо — эта хроника кончается выразительной сценой, почерпнутой из воспоминаний Е. Евтушенко. Будто бы М. Светлов рассказывал: незадолго до смерти Маяковского шли они по Тверской и вдруг напротив Центрального телеграфа Маяковский спросил: «Слушай, Миша, а меня не посадят?»
В. Радзишевский оставляет эпизод без комментариев. Но я предложу свою версию. А если Маяковский имел в виду не политические репрессии? Ведь А. Краснощеков, любовник Л. Брик, к которому ревновал Маяковский, был арестован за растрату, хотя пытался на суде доказать: деньги были выданы им на постройку здания именно Центрального телеграфа.
<p><strong>ТЕЛЕОБОЗРЕНИЕ ЕКАТЕРИНЫ САЛЬНИКОВОЙ</strong></p>
На современном телевидении слишком много устойчивых форм. Это притупляет восприимчивость. Иногда кажется, что наше ТВ совершенно утратило способность к развитию. Однако тихий дрейф в определенную сторону все-таки имеет место. Ощущается дрейф не каждую минуту, но все-таки довольно регулярно. Впервые я его почувствовала, когда в одном из утренних эфиров приготовление очередного кулинарного блюда по якобы оригинальному рецепту сопровождалось беседой о Пушкине. Еда и поэт не имели никакого отношения друг к другу. Но совместить их в одних и тех же пяти минутах эфира почему-то стало острой необходимостью.
Потом на сцену “Евровидения-2009” вышел дуэт “Тату” с хором МВД и розовым танком в цветочек. А это уже три составляющие – современная эстрада, ритуальное мероприятие советского типа и пародийно-китчеобразный жест в постмодернистском духе. Понятно, что если бы в сегодняшней реальности вдруг наступила необходимость транслировать некое действо с военным хором как главным действующим лицом, то его дополнили бы чем-то альтернативным – каким-нибудь штатским лицом и реквизитом. Все-таки времена военизированности далеко позади. Когда в мирное время эстрада сама по себе кажется несамодостаточной, это уже симптом.
