Он много здесь. Когда не торопится — мил, доброжелателен, весел.
Писем индивидуальных на Съезд ему в поддержку штук 10; под общим письмом подписей около 8015.
Мне подписать товарищи не предложили; наоборот, предложили не подписывать.
Я хотела, и мне обидно. Но слушаюсь.
Тревогу вносит еще и радио: кризис на Среднем Востоке.
Мы уже знаем, как все теперь в мире близко. “Это где-то здесь — за углом”16.
30/V 67.Сегодня уехал отсюда Солженицын. Несколько дней он прожил у меня в комнате внизу, проводя дни наверху, на Дедовых балконах. Лежал и читал — у него перерыв в собственной работе, он ждет результатов своего письма к Съезду, а пока читает чужие рукописи — Вс. Иванова, еще кого-то. Мы встречались только за едой. Человек он одной темы, одной страсти — не вширь, а вглубь. Воля колоссальная. Собирается засесть за новую вещь — последнюю, как он говорит, — на которую требуется 7 лет. Собирает для нее материал.
Намерен появиться на юбилее Паустовского завтра: “Чтоб все видели меня веселым, улыбающимся, — сказал он. — Вот, мол, написал письмо, а ничего плохого не случилось”.
4/VII.Оказывается, отказались подписать письмо в поддержку Солженицына трое: Лакшин, Бременер17 и Шкловский.
Я давно уже замечала, что Бременер, постоянно выставляющий отметки всем кругом за благородное гражданское поведение, сам изрядно трусоват. О Шкловском и говорить нечего. Онзаплакал, отказываясь:
“Я собираюсь за границу, а если я подпишусь, меня не пустят”.
9/VII 67, Москва.Разговоры и новости. Даниэль опять в БУРе — ленинградские писатели написали письмо (Гранин, Эткинд, Берггольц) после письма его жены. Не думаю, чтоб помогло. А что делать — не знаю. Но судьба этого человека терзает меня. Как и всех.
Исключение из партии Некрича.
Увольнение со службы двоих каких-то молодых людей, намекнувших в статье в “Комсомольской правде”, что разрешают и не разрешают спектакли некомпетентные люди. Их выгнали, обвинив в поддержке Солженицына.
(А он сегодня уехал с Эткиндом в экскурсию на машине.)
Разговоры о писательском съезде в Праге ну и, конечно, об ОАР18.
11 октября 67, Москва.Второй день у нас Солженицын. Веселый, ясный, молодой, кипучий, счастливый. Вернулся из Ростова, где собирал материал для новой вещи. Мы ему рассказали все о пленуме. Он не огорчился и не испугался.
(А там читали против него письмо нобелевского лауреата. В самом деле, две России: Шолохов и Солженицын.)
Тревожно. В “Лит. газете” статья “В поисках предателя” — копия тех, которые мы читали в 37 г. и которые я спародировала в “Софье”.
