Орудуя локтями и плечами, я отбился от нескольких санитаров, которые попытались утихомирить меня. Шатающейся неверной походкой вывалился из полевого медицинского пункта, распахнув дверь ногой. Кровь бурлила в моих жилах так, словно меня накачали «Валькирией» под завязку.
В широком коридоре мигал тусклый свет аварийных ламп. Стены всё ещё вздрагивали от взрывов, сотрясающих подземный мегаполис вдалеке. Но в этой части города всё уже было спокойно. Тут царила нервная суета, характерная для ближнего тыла. Люди сновали по коридору туда-сюда, передвигая носилки и ящики со снаряжением. Некоторые расслабленно стояли и переговаривались. Большая часть людей была без защитных шлемов. Их глаза удивленно ползли в мою сторону, брови поднимались. Вид у меня, очевидно, был не очень.
Я решительно двинулся вперёд по коридору, расталкивая плечами всех, кто попадался на пути. Возмущенные выкрики игнорировал. Мой путь — вперед, к лестнице, ведущей наверх. Я должен найти Чхона. А затем — ублюдков Гаррисона и Блэка….
— Стой! — предостерегающе закричал за моей спиной медик, вырвавшись из санитарного пункта следом за мной. — Эй, да придержите-ка вы его!
— Приятель, ты плохо выглядишь, — мне на плечо мягко, но крепко легла рука одного из дюжих спецназовцев из корпуса «Крестоносцы», прохлаждающихся в коридоре.
Судя по шипению в наушниках окружающих людей, на территории Новой Москвы уже была налажена связь. В динамиках я слышал оживленные радиопереговоры и треск стрельбы. Ожесточенные бои, по-видимому, никак не желали утихать. Командный рев Чхона призывал все подразделения решительно продвигаться вперед, подавляя любое сопротивление. Что же орал этот сукин сын?! Неужели он не слышал, что противник капитулировал?!
— Уничтожать противника беспощадно! — ревел голос генерала. — Огонь на поражение по любым целям, которые вы видите в поле зрения. Не останавливаться! Отправьте этих несчастных сукиных детей в небытие!!!
Я перевёл полуосмысленный взгляд вначале на «Крестоносца», который держал руку на моем плече, и на его товарища, стоящего за спиной. Затем — на медика, который приближался ко мне коридору, вместе с двумя своими коллегами — молодым санитаром и медсестрой, которым на вид не исполнилось и по двадцать пять. Все они находились здесь, в Новой Москве. А значит, все они, скорее всего, видели и слышали то же, что видел и слышал я. Но тогда как они могли быть так спокойны?! Почему они не приходили в недоумение или ярость, когда слышали в наушниках сумасбродные приказы Чхона?
— Евразийцы же сдались, — пробормотал я. — Я слышал, как они сдались!
— Только часть, — отрицательно покачал головой «Крестоносец». — Очень много ублюдков не подчинились приказу о капитуляции. Так что мы еще продолжаем с ними разбираться. Но тебе, легионер, как я погляжу, уже хватило. Может, лучше передохнешь немного, и предоставишь другим добавить гадов?
— Я достаточно передохнул, — ответил я, резким движением плеча сбрасывая с себя его руку, — Я — капитан Легиона! Мне необходимо передать генералу важное сообщение! Срочно!
Я перевел чугунный взгляд на медика, который немного смешался.
— Капитан, вам не стоит никуда идти, — развел руками он. — Слушайте, у вас все лицо…
— Царапины, — поставил я точку в затянувшемся объяснении.
Окинув испытывающим взглядом людей в коридоре, и убедившись, что никто из них не собирается мне препятствовать, я решительно направился дальше по коридору, а затем вверх по лестнице. У открытой двери, ведущей, судя по всему, в полевой штаб объединенных дивизии Чхона, дежурил рослый боец в боевом снаряжении, широкой грудью преграждая дорогу посторонним. Меня он пускать внутрь определенно не был намерен.
— Куда собрался?! — презрительно осведомился он. — Сюда вход закрыт!
Я бы, возможно, повел себя иначе, если бы не нашивка с ухмыляющимся красным черепом на его предплечье. Но вид этой эмблемы сорвал мне клемму. Приблизившись на расстояние удара, я вытянутыми костяшками пальцев ударил в район кадыка, не защищенного броней. Едва дезориентированный боец пошатнулся, как я схватился обеими руками за его автомат и хлестким ударом ноги поразил его в еще одно незащищенное место — пах. Последним расчетливым движением я поверг «охотника за головами» оземь, оборвав ремешок оружия. Матово-черный автомат с коллиматором остался в моих руках.
Система распознавания отпечатков пальцев, которая обязательно устанавливалась на каждой единице табельного оружия миротворческих сил и ЧВК, положительно запикала, распознавая в новом владельце оружия капитана Сандерса из «Железного Легиона». Предполагалось, что когда-то эти системы научатся распознавать не только личность, но и намерения человека, взявшегося за оружие. На тот момент, к счастью, они еще не были на это неспособны.
— Какого хрена?! — выкрикнул кто-то в полевом штабе, когда я ворвался внутрь, снимая с предохранителя оружие.
