Наконец-то вышло самое полное собрание одного из самых немногословных русских писателей нашего столетия. Маргинал в кубе, бледной тенью прошедший по задворкам советской литературы 20 — 30-х, он тем не менее оказался востребованным в 60 — 80-е годы, став одним из виртуальных основателей “ленинградской прозаической школы”. Выпускник этой школы, Довлатов уроки Добычина выучил “на отлично”; например, в добычинском рассказе “Сиделка” читаем совершенно довлатовскую фразу: “Захотелось небывалого — куда-нибудь уехать, быть кинематографическим актером или летчиком”. Добычина считают абсолютно “а-культурным” автором вроде Беккета, на него ссылаются нынче всевозможные любители “нулевых степеней письма” и “анонимных бормотаний в эпоху смерти автора”. Один модный писатель противопоставляет “настоящего” Добычина кривляке Набокову. Что же, теперь у всех них есть толстая библия, на которую можно налагать руку, клянясь в ненависти к “умышленной литературе”. Не надо только забывать, что “естественность” и “анонимность” Добычина — такая же умышленность, достаточно сравнить две пародии на Эренбурга: в “Даре” и рассказе Добычина “Савкина”. На фоне несомненных достоинств изданного журналом “Звезда” тома довольно странным выглядит наивное негодование автора предисловия (В. С. Бахтина) по поводу советских гонений на автора “Города Эн”. По головке его надо было, что ли, гладить за такие, к примеру, фразы: “Сзади было кладбище, справа — исправдом, впереди — казармы”?
Жолковский А. К. Михаил Зощенко: поэтика недоверия. М., Школа “Языки русской культуры”, 1999, 392 стр.
Увлекательный путеводитель по, как выясняется, пугливой и недоверчивой поэтике зощенковского творчества. По разнообразным комплексам автора “Аристократки” — тоже. Конечно, психоаналитической отмычкой можно вскрыть любой чемоданчик (как сделал биограф А. И. Корейко — Бендер и получил за это миллион), но не всегда исследователь может справиться с тем, что получил (опять напрашивается параллель с О. Бендером). А. Жолковский знает, что делать с явленными под беспощадный свет анализа комплексами; сортировка, классификация, интерпретация — все на высшем уровне. Полностью отсутствует и занудство классического структурализма. Несколько жовиальная и благодушная интонация автора убеждает больше строгих псевдонаучных построений.
