Две статьи: C-HOOK, “Я люблю мир, которого вообще нет”; Elena NOW, “Что оно с нами делает”.
Давид Самойлов.Дневник счастливого мальчика. Вступление, подготовка к печати и публикация Г. Медведевой. — “Знамя”, 1999, № 8.
Отроческий дневник Давида Кауфмана 1935 — 1936 годов. Семья и школа. Есть ли Бог? “О, как хорошо быть хорошим!”
Карен Степанян.Кризис слова на пороге свободы. — “Знамя”, 1999, № 8.
Два недавно опубликованных романа являются — по мысли критика — классическими образцамирусскогопостмодернизма и одновременно знаменуют новый этап в отечественной прозе: Владимир Маканин, “Андеграунд, или Герой нашего времени” (“Знамя”, 1998, № 1, 2, 3, 4); Михаил Бутов, “Свобода” (“Новый мир”, 1999, № 1, 2).
Игорь Сухих.Русские странники в поисках Китежа. — “Звезда”, Санкт-Петербург, 1999, № 8.
Авторская рубрика “Книги ХХ века”. О романе Андрея Платонова “Чевенгур”.
Татьяна Толстая.Архангел. — “Общая газета”, 1999, № 36, 9 — 15 сентября. Электронная версия:http://www.og.ru
Фрагмент незаконченного романа.
Юрий Трифонов: долгое прощание или новая встреча?— “Знамя”, 1999, № 8.
Из материалов первой Международной конференции “Мир прозы Юрия Трифонова” (РГГУ, журнал “Знамя”, Академия Русской Современной Словесности). Участники “круглого стола”: Леонид Бахнов, Татьяна Бек, Наталья Иванова, Александр Кабаков, Анатолий Королев, Алевтина Кузичева, Андрей Немзер, Александр Нилин, Владимир Новиков и Ольга Трифонова.
Яан Ундуск.Камешек на зубах. Перевод с эстонского С. Семененко. — “Дружба народов”, 1999, № 9.
У эстонца отсутствуетвизитная карточка легенды. “Эстонец не представляет в мире какого-либо типа, стиля или клише. Если Джордж, Тереза или Иван предполагают какое-то коммуникативное включение, то Тыну вызывает лишь недоумение. В этом его товарная слабость и вместе с тем его метафизическая сила”.
Сергей Федякин.До жути одинокий... — “Независимая газета”, 1999, № 178, 24 сентября.
К 90-летию Константина Воробьева, прозу которого критик сопоставляет с военной эпопеей Константина Симонова (естественно, не в пользу последней) и с “лейтенантской прозой” Виктора Некрасова: “Честность Некрасова и честность Воробьева — одной природы. Но Некрасов ближе к правде документа. Воробьев — к той художественной правде, которая была завещана русской литературе ее ХIХ веком”. Сергей Федякин справедливо называетповесть “Убиты под Москвой” одной из самых страшных и самых замечательных страниц русской прозы этого столетия.
