От представителей других корпораций (например, чиновников или журналистов) не принято ожидать героической верности долгу; как раз напротив. Но медицинским работникам с детской непоследовательностью вменяется нравственное подвижничество. Соответственно первых общество вроде как задабривает сравнительно высокими стандартами жизни, а для вторых (которыедолжны,в то время как все остальные почему-тоне должны) сойдет как есть. Ссылки на клятву Гиппократа в такой ситуации звучат вырожденным ритуалом, как припев позднезастойной пионерской песни: “Ты обязан быть героем, если ты орленком стал!”
В поведении специалистов из муниципальной клиники угадывается ответ на многолетнее пренебрежение к бюджетникам (характерно само это уродливо-казначейское обозначение группы важнейших профессий, объединенных не их социально-гуманитарной ценностью, а неизбежным злом госрасходов). Переадресовка фатализма: раз нельзя повлиять на власть, разрушающую дееспособность больниц и достоинство врачей, то и для конкретного больного выше головы не прыгнешь.
Государство у нас традиционно почитаемее личности. Даже когда его винят в немытости больничных коридоров, оно важнее, ценнее, субстанциальнее, чем имярек, занимающий коридорную койку; последний — только случайный субститут подлинного “нашего всего”. На беду, злосчастный субститут конкретен и досягаем — на нем и фокусируется недооцененность, спущенная по властной вертикали. Бессознательная месть за этатистское унижение задела и мои обсеянные легкие.
Еще симптом. Установку “насколько государство нас ценит, настолько будем лечить” не могли поколебать деньги, передаваемые в конверте. Официальная — насаждавшаяся сверху — этическая астения не отзывалась на низовой допинг нелегальных гонораров.
Похоже, деньги не так сильны, как их малюют. Денег никогда не будет достаточно для качества труда и ответственности работника, если выродились профессиональная школа, творческая традиция, коллективные честь и память. Там, где меня сперва лечили (то есть не лечили), перечисленное не было уже и легендой — разве только слоганом для организаторов платных услуг, арендовавших больничные корпуса. Надо надеяться, здоровый профессиональный дух мало-помалу оклемается в персонале, перемещенном в отремонтированные ординаторские и под надзор коммерческого медицинского страхования. Но на описываемый период(май 1999 — январь 2000 года)славные традиции известной городской клиники были скорее мертвы, чем живы. Оттого столь безоговорочно “умерли” и меня.
