“Наши чиновники, если они выступают в газетах и других средствах массовой информации, обязаны произносить соответствующие „правильные формулы”. Но это всеми, в том числе ими самими, воспринимается именно как ритуал, ни к чему не обязывающий в реальной жизни. А на конференциях, в аудиториях можно самовыражаться совершенно свободно. Сейчас в Китае ни у кого нет права считать себя единственным настоящим марксистом. Понимание марксизма различно. У нас есть четыре основных принципа, официально не подлежащих критике. Первое — руководство Коммунистической партии. Второе — диктатура пролетариата. Третье — марксизм-ленинизм. Четвертое — социализм. Если вы открыто критикуете, выступаете против этих четырех принципов, это недопустимо. В этом случае вы будете восприниматься в качестве противника государственного строя <...>.
Сейчас, по-моему, для иностранцев адекватно понимать Китай трудно. Потому что, как и раньше, вы понимаете Китай главным образом по официальным лозунгам и публикациям, так сказать, „высоко поднятому знамени”, а не по реальным настроениям тех, кто под этим знаменем идет. Однако в Китае сложилась очень интересная ситуация. Допустим, по улице едет машина. Когда она поворачивает направо, надо сигналить правой лампочкой, когда налево — левой. В Китае сигналит левая лампочка, а поворачивают направо. „Левая лампочка” — это левые лозунги, ортодоксальные взгляды, приверженность марксизму-ленинизму. Направо — значит, в сторону рыночной экономики, капитализма и т. п. Под левыми лозунгами и красными знаменами в Китае сейчас реализуется правый образ действий. Лозунги, выступления правительства марксистские, как и публикации в печати. А на самом деле — повсеместная плюрализация, гуманизация. Эта ситуация существует у нас во всех областях, в частности, и в области философии. Вот почему Китай понять трудно, если судить только по выступлениям в политическом пространстве. Такой ситуации в России нет. <...> Наши ведущие политикидисциплинированно поняли,что программа Дэн Сяопина — это правильно”.
Наталья Семенова.Алхимия цвета. — “Наше наследие”, 2002, № 61.
О жизни и художественной судьбе Бориса Анисфельда (1878 — 1973), театрального художника, сделавшего в послеоктябрьское время фантастическую карьеру в США. Публикация появилась по следам выставки, прошедшей год назад в Московском центре искусств. Текст сопровождают репродукции полотен и графических работ, выполненных после 1928 года, когда Анисфельд покинул театр и перебрался из Нью-Йорка в Чикаго.
