В начальный период любви предметы многозначительно перебрасываются смыслами, как на старых фотографиях, где партию пространства исполняет стена или размалеванный задник, когда делались огромные выдержки, но по мере развития техники отношений изобразительная плоскость подается вглубь, левая ее сторона, определенная Кандинским какдаль,и правая —дом,то и дело меняются местами или обмениваются уровнями, как капсулы песочных часов. Границы происходящих вдомеидалисобытий делаются все более призрачными, и тут предметы начинают настаивать на своей принадлежностидали,обрастают аккуратной стилистической плотью — словно чуют, что узкое место, горловина песочной колбы, уже ими пройдена, — и они пробуждаются от дремы, плодят себе подобных, кишат, как микробы под микроскопом, старательно обтекая выжженную серной кислотой изложницу —воздушное тело.
Первоначально фигуру умолчания, назовем ее условно — “предлагаемые обстоятельства” или более конструктивно — “жена Алексея Николаевича”, главное лицо композиции, окружают предметы на мягких лапах, бутылки-квитанции-рецепты, носовые платки, слипшиеся эклеры... Линии, создающиевоздушное тело,волновались, пока шла диффузия светотени, и это волнообразное, колеблющееся, как пламя свечи, движение означало, чтотелодышит.
