Кир глянул на меня с сожалением: настоящий Храм должен быть в душе! — но тем не менее кивнул на пыльный купол, поднимающийся над крышами поселка. Но что–то я не заметил там креста.
“Механический цех, наверное”, — подумал я.
В те годы многие храмы были механическими цехами.
Спустившись, мы шли по пыльной улице. Кир молчал. Потом он распахнул калитку в высоком заборе, и мы вошли в заросший дворик, поднялись на крыльцо. В полупустой комнатке пыльный луч солнца косо бил в пол. Мы постояли молча.
— Вот здесь… в этом луче… я и увидел, — выговорил Кир.
Я изумленно поглядел на него… нормальный вроде парень? И Кир четко просек мой взгляд, усмехнулся:
— Да… абсолютно нормальный парень… в университете учусь… — С последним словом он явно замешкался, не сказать ли “учился”. — И вдруг!.. Отдыхать приехал… вот эту комнатку у Жоза снял…
Мы молчали. Надо было говорить дальше, но я испугался, верней — разволновался. С чего бы это? Да просто мне понравился Кир, из пропасти, можно сказать, вытащил меня… А теперь, боялся я, начнется что–то мучительное — придется кивать и улыбаться. С трудом. Вряд ли “знамение”, о котором порывается рассказать Кир, окажется качественным, наверняка что–нибудь несусветное и при этом ужасно банальное: златые одежды… полный любви взгляд… что–то есть в этом невыносимое.
— А почему, кстати, — Жоз? Что за имя? — “заинтересованно” воскликнул я.
От этого “кстати” Кира покоробило. Ничего себе “кстати”!.. Явно — ни в грош не ставят его слова!
— …А–а… чушь! — после долгой паузы ответил Кирилл. — В футбол он играл за местное “Торпедо”. Жаирзиньо прозвали его. Жоз, короче.
Кир отводил глаза, явно обиженный моим отношением. Но что я мог? С горящим взглядом выслушивать его, страстно поддакивать? Это и ему бы показалось дурным вкусом!
— В общем, был я в местной епархии… — Закрывая тему, Кир безнадежно махнул рукой.
Вот и хорошо! Я давно уже переминался с ноги на ногу, мечтая выскочить.
— Вопрос, наверное, неуместный… но сортир где?
— Во дворе, разумеется, — холодно сказал Кир.
Прямо через заросли я устремился к “скворечнику”.
— Эй, черепастый! — донеслось до меня. Помнит, оказывается!
Я послушно застыл. Жоз входил в калитку.
— Вербовал? — Он кивнул на окно постояльца.
Что я мог ответить ему?
— Сонька тоже говорит — креститься… Но ее я понял: у нее венчанье на уме!
Я только знаю, что у меня на уме.
— …А что команда скажет?! Тренер? — напирал Жоз.
— Так передай ему… — Он кивнул на окна Кира и характерным жестом стукнул по сгибу руки.
Почему я должен “это” передавать?!
