— Нас не только политика интересует! Мы вообще обязаны слово оберегать… от пачкунов разных! — он пояснил.
— Ну… и на что я покусился, по–вашему? — Голос мой дрожал.
— Да лучше политику пришить тебе… чтобы ты заткнулся! — решил он.
— Ну уж это–то совсем не за что!
— Ладно. Мы не на диспуте! — поднял трубку. — Давай!
Жоз, Соня и Кир появились. Вот это настоящее зеркало — по лицам их действительно ощутил, как я выгляжу.
— Упал, говорит! — лысый пояснил. — Ну, что скажете… допускал ваш друг антисоветские высказывания? Или продолжим? — Он кивнул на меня.
Я стал подмигивать, особенно Киру, хотя лицо плохо меня слушалось. Мол, то, что вы видите, это, наоборот, — очень хорошо, большая удача, совсем не то, что должно было быть. Большая удача! Но они неправильно поняли меня, а от подмигиванья даже вздрагивали — решили, очевидно, что голова моя не только снаружи пострадала, но и внутри.
Нет, не взбодрить их. Явно — дрожат!
— Ты учти, — лысый к Жозу обратился, — что сегодня на матче сам Ездунов будет. Понял, нет?
Жоз покорно кивнул.
— Ну… а с твоей работой, — повернулся к Соне, — решается вопрос.
Соня дерзко сверкнула своими очами, но не ответила ничего.
— Ну а святому батюшке, — к Киру повернулся, — совсем стыдно в эту грязь лезть!
Кир потупился.
— Вот и волосы уже у вас отросли подходящие, — от насмешки лысый не удержался, — так что дело за малым!
Тишина.
— Ваш прямой долг… заявить, что судьба вас случайно… случайно, подчеркиваю, свела с ярым антисоветчиком, который пытался вас вербовать, — подытожил он.
— Куда? — Кир смело поднял голову.
— Это мы напишем! — Улыбаясь, лысый шлепнул по бумажной стопке. — Свободны!
Слегка запутавшись в дверях — кто первый? — друзья мои вышли. Могли хотя бы бросить прощальный взгляд, но, видно, неблагоприятное я произвел на них впечатленье.
В камере я один оказался — красота! — но скоро и хирурги мои вернулись, злые как дьяволы.
— Хер мы получили с тебя! — в сердцах Гера доложил. — Начальство недовольно!
— Чем же не угодили мы им?
— Да вид, говорят, у тебя больно цветущ! И держишься нагло! — Гера поделился: — Даже добрый и тот недоволен! Велели по–настоящему делать тебя.
Мои Пигмалионы явно были не в духе! Но потом отошли.
— Ладно… попробуем еще раз... по–человечески! — Гера произнес. — Но немножко уж… пожестче придется! — Он растянул полотенце, и друг его финкою кусок отхватил — треть примерно. По–божески.
— Ну давай твою личность… незаурядную! — с улыбкой Гера произнес.
