— Ну все, извини. Просто не могу я иначе теперь. Я не со зла... — Она вздохнула, покрутила пальцами ножку почти пустого бокала. — Слушай, ты бы не мог еще бутербродик купить? Есть очень хочется.
Я посмотрел на нее; она не отвела глаза. Красивые, почти черные, горячие и какие-то грустные, одинокие, затравленные...
— Слушай, — предложил я, — давай как люди посидим? Там, я видел, пельмени есть, тефтели... Бутылку водки возьмем. Поговорим. У, как?
— Я не против. Водку с закуской можно. И... — она вроде собралась усмехнуться, но вовремя изменила усмешку на довольно-таки приветливую улыбку, — и поговорить тоже...
Я поднялся.
— Что возьмем — пельмени, тефтели?
— Лучше тефтели с пюре. И, если можно, салатик какой-нибудь...
Как добрались до гостиницы, не помню. Пришел в себя лишь в момент разговора с водителем. Точнее, вспоминая, как его имя. То ли Георгий, то ли Геннадий...
— Это, — я стоял в дверях, обеими руками держась за косяки, — это... Геннадий... Георгий... простите, забыл...
— Гена, — подсказал он, поднимаясь с кровати. — А что такое-то?
— Да надо... вы бы не могли... на полчаса... Нам тут надо...
— Я тебе не проститутка! — визгнула за моей спиной Валя и зашагала по коридору.
Я рванулся за ней, поймал руку.
— Погоди, я не в том смысле... просто же поговорить.
Что-то мне все надо было с ней поговорить, и мы, кажется, долго говорили в кафе “Калевала”, до самого закрытия, но из памяти выпало — о чем именно.
— Погоди... пошли...
Она отдернула руку, и я чуть не упал. Я думал, она уйдет, даже в душе желал этого. Нет, она остановилась и со злобой и выжиданием уставилась на меня.
— Ну чего ты? — забормотал я миролюбиво. — Давай по-хорошему... И выпить еще осталось ведь.
Из номера вышел Геннадий, сказал, будто оправдываясь:
— Машину поглядеть надо.
— Да-да, хорошо, — мельком кивнул ему я и взял девушку за запястье. — Пошли, Валь, посидим.
Она пошла.
Выставил на журнальный столик бутылку “Праздничной”, упал в кресло.
— Будь как дома!.. Нормальная конура? Даже вон телик есть. И душ...
Валя хмыкнула, присела на стул.
— Да лучше в кресло. Удобное... Или, — мне стало весело, — или, ха-ха, ко мне на колени!
— Давай лучше выпьем.
— Дава-ай!
Я плеснул водки в стоящие рядом с мутным графином стаканы.
— Поехали.
Глотнул, подавился, по подбородку потекли горячие ручейки.
— Ты что-то совсем, — с брезгливостью и, кажется, жалостью заметила Валя.
