Бегу в школу, тревога нарастает...“если останусь жить... я очень устал”.Где он? Что с ним?
Зашла в общежитие — там спит третьекурсник, не в Сашиной комнате. Про Сашу сказал так: “Тридцать первого вроде поговаривал, что уедет куда-то на все каникулы...”
В канцелярии секретарша дала адрес Богданова, не спрашивая, зачем он мне нужен. Сережа удивился моему появлению, встревожился моей тревогой, а когда прочитал Сашино письмо, позвонил домой директору школы, дал мне трубку (кстати, я вообще впервые в жизни разговаривала по телефону). Я не зачитала ему всего письма, а только строчку “если останусь жить...”. Директор обещал навести справки, что-то предпринять.
Провожая меня по лестнице, Сережа мрачно обронил: “Ко всему прочему, что есть в нем тревожного, по-моему, примешалась любовь к тебе...”
4 января директор прислал ко мне курьершу, велел прийти к нему, в школу. С момента прочтения Сашиного письма у меня не прекращалась внутренняя трясучка, напряженность всех мышц.
Директор Крылов предложил сесть, изучающе оглядел меня и сказал:
— Смирнов нашелся... Смирнов жив, но... переломан... голова цела... Жить не хочет и в больнице ищет случая уйти из жизни... В кармане у него найдено вот это.
Дал мне посмотреть: моя маленькая — для пропуска — фотография и записка: “В моей смерти прошу никого не винить. Виновница одна — жизнь!”
Я ничего понять не умела — что-то нереальное.
— А что с ним случилось? — спросила я.
— Бросился в пролет лестницы, с пятого этажа... Такое решение — удел слабых натур... — Тут директор задумался. — Кто знает, может, как раз — сильных. Как бы то ни было, сейчас только ты можешь вернуть ему желание жить. Пойдешь в больницу к нему и скажешь, что ты его любишь, что он тебе нужен... Ты можешь это сказать?
— ?
— Как ты относилась к нему раньше? Как сейчас? Ты знаешь, что такое любить? Нет, вижу, что еще не знаешь! Но ведь жалеешь его сейчас? Возьми за основу это чувство и соври, назови любовью. Это нужносейчас.А потом, когда он выкарабкается с этой помощью, будет хвататься за любую соломинку, чтобы выжить, жить несмотря ни на что... будет стыдиться своего поступка. Иди к нему, соври во спасение его. Не расспрашивай, как это с ним случилось, — отвлекай другими темами...
— Я не смогу соврать! И чем утешить — не знаю. И жалость свою не открою — он всегда презирал чувство жалости к себе.
Больница... Путь по коридору до палаты — и длинный и короткий одновременно. Тишина. Что увижу, о чем будем говорить?
