Границы свободы раздвинулись тогда широко, очень широко. Но — не исчезли. «Новый мир» почувствовал это быстро. Сочинения необыкновенно популярных в перестроечные годы Дудинцева и Рыбакова или романы Бека и Домбровского еще как-то можно было соотносить с поощряемой тогда антисталинской риторикой. Однако фундаментальные положения коммунистического учения, советский исторический миф и реальная государственная и партийная практика оставались под охраной. И «Новый мир» оказался одним из тех изданий, которые начали раздвигать эти границы — «Чернобыльской тетрадью» Г. Медведева3, «Стройбатом» С. Каледина4, ну а в первую очередь — «Архипелагом ГУЛАГ» А. Солженицына.
Своего пика противостояние между журналом и властями достигло весной 1989 года.
Вот несколько выписок из моего уже цитированного выше дневника, в которых есть упоминания о главном для журнала сюжете того года (кавычки и тире, которыми выделяется ниже прямая речь, отнюдь не свидетельствуют о дословном воспроизведении высказываний — записи я делал вечерами по памяти, с помощью торопливых конспектиков, составленных в редакции):
«7.03.1989.
<...> Уходил из редакции поздно. Думал, что последним, но внизу на лестнице увидел Залыгина с портфельчиком. Тот ждал шофера. Вид угрюмый. Я чуть притормозил, чтобы попрощаться, Залыгин, не расслышав того, что я говорю, — немного глуховат, — вдруг взял меня за локоть. „Да-да, — заговорил он жалующимся тоном, — плохо. Очень трудно идут номера. Ну каждый номер. У других такого нет. Как будто нас специально сторожат. Вцепились, не пошевелиться”.
Не осталось и следа от праздничного оживления, с которым он днем поздравлял женщин в буфете с 8 Марта.
9.03.
После работы в комнате Тимофеевой праздновали день рождения Чухонцева. Где-то около семи заглянула Мила5: „Быстро все наверх. На редколлегию. Гриша6 приехал из цензуры — номер не подписали”.
Мы пошли наверх к Резниченко. Расселись за столом.
Резниченко:Не подписывают из-за Каледина и из-за Якобсона7. У Якобсона в конце статьи «апологетика Солженицына». Что будем делать?
Мила:Останавливаем номер. Бастуем.
Резниченко:Я тоже к этому склоняюсь. <...>
