“С рук на руки” — это удача. Лета становится материальной, вещественной, осязаемой, в ней есть вода и речки Сож.
Художник
…И за эту росинку дождя,
Что не хочет наполниться светом,
Ты полжизни швырнешь не щадя.
Ты потбом пожалеешь об этом...
В этом последнем повороте есть обязательная неокончательность суждения и возможность обжалования любого приговора. Конечно, он же художник! Он же всем должен пожертвовать ради красок, славы, упоительной красоты пейзажа. Конечно, должен. Но Гампер знает, что в этой жертве есть ущербность и восполнение никогда не бывает достаточным. “Ты потом пожалеешь об этом”. Есть вещи и поважнее красок.
Ночь минула,
а все темно.
И жизнь прошла,
а не легчает...
Рука
привычно свет включает,
Как странно
все заведено,
Как все
оберегает нас
От истины,
как от испуга...
О, распрямиться бы
хоть раз
Пружине,
заведенной туго!
Но распрямиться-то и нельзя. Распрямиться — это потерять сопротивление бытия, утратить сцепление с миром. Потому и “не легчает”. Но вовсе не значит, что не надо хотеть распрямиться, что не надо всеми силами попытаться разогнуть спину! Эта внутренняя пружина и есть та энергия, которая позволяет осуществиться глубине неподвижности. И есть та энергия, которая дает силы устоять на страшном ветру, и снова и снова выстраивать мир, и опрокидывать его последней, прощальной строкой. А в этом падающем мире как устоишь? А ты ведь устоишь...
Владимир ГУБАЙЛОВСКИЙ.
Григорий Кружков. Лекарство от Фортуны. Поэты при дворе Генриха VIII,
