...Я услышала, что они стремятся проводить гибкую политику.
...Комплектование требует строгости отбора и в тоже время учета всех факторов.
Что я хочу сказать? Такой обмен впечатлениями, такое знакомство с деятельностью других учреждений — оно очень полезно.
Речь ее шла мерно, с небольшими покачиваниями голоса. Она возвышала интонацию на словах, казавшихся ей возвышенными или эмоциональными, — хотя они целиком были стерты всеобщим — и ее собственным — употреблением: “Ихволнуют и тревожат...”
19 мая.Звонила Алла Латынина. Кривицкий снимает из рецензии Антокольского на том Тынянова упоминания и Лунца, и Серапионов (Кузмина Антокольский, оказывается, давно снял сам). Позвонила я Каверину. Ему, говорит, неудобно вмешиваться — будто он устраивает рецензию на собственный том. Звоню снова Алле — решаем пытаться отстоять Лунца, Алла бежит к Кривицкому — и вроде бы удается.
30 мая.На глазах очеловечивались одни (Д., Ю. П., Л. Б.), теряли человечье подобие другие. 10 лет оказались циклом; изменения начались и закончились. Нельзя было проследить, что происходит с человеком, не оставаясь в одной с ним герметической среде, среди чужих рукописей, столько лет.
Не менее любопытной, чем изменчивость, была неизменность (З.).
Были, наконец, и студенистые существования, в одни годы выпускавшие отросток в одну сторону, в другие — в другую. Причем все это под влиянием внешних воздействий — как под влиянием возмущающей силы магнита.
С Н. Б. Т. околлекциях.Получается, что после смерти владельца они превращаются в амбар, из которого набирают вещественные ценности разные хранилища.
А та сила, которая двигала собирателем, та сила духа, которая объединяла все собранное им, — исчезает навсегда, никогда уже не сможет быть объектом полного исследования.
4 июня. В дневном поезде Москва — Ленинград.
— Одного полковника пред отъездом заставили вернуть боевые ордена. Жаль, что он не попросил в обмен вернуть ему его кровь: “У меня, знаете ли, как раз сохранились точные справки из госпиталей о потере крови на поле боя...”
Хроника Дзиги Вертова. Смотрела — и только одно вертелось на уме — слова Чуковского: “Революция не стала разбирать, кто из них символист, а кто — акмеист...” И еще: “Хорошо, что я живу нетогда!”
На днях письмо Эмки к Зиминой. Опять ругает Якобсона и Кому. Начал изучать язык.
Ася Берзер о вечере памяти Гудзия и выступлениях Л. и П.: “Один мой знакомый сказал, что, слушая их, можно подумать, что Гудзий был предводителем шайки бандитов”.
7 июня.Дневной поезд Ленинград — Москва.
