Уже поздно они наконец-то легли в комнате Валеры, спавшего сейчас где-то в палатке, глотавшего душную кандагарскую ночь широко разинутым ртом, а может, стоявшего в охранении. Костелянец сразу не смог уснуть. Ворочался. День был непомерно растянут. Из одной системы они попали в другую. В пространство-время мира. Из средних мусульманских веков в эпоху развитого социализма. Из открытого моря грубых определений — на рифы умолчаний.
И это было только начало.
Костелянец прислушивался к звукам с улицы. Ничего настораживающего. И это настораживало.
Утром он открыл глаза и услышал храп десантника — и отдаленное пение? Выждав, пока опадет подсолнечник, он встал, натянул школьное трико Валеры и вышел из комнаты.
Мать Валеры выглаживала выстиранную — когда она успела? — форму и напевала. Увидев Костелянца, она лучисто заулыбалась, так что у него слегка потемнело в глазах.
Ночью вернулся из поездки отец Валеры, сухой, немногословный дядя Коля с крепкими, жилистыми коричневыми руками. За завтраком пришлось быть еще собраннее, отвечать точнее, осторожнее. Дядя Коля хмуро кивал, потирал руки.
— Коля, у них фрукты на завтрак, а?
— Не всегда, — исправил вчерашнее утверждение Серега.
— И сигареты выдают.
— А Валерка курит?
— Нет, правильно, и ему заменяют сахаром, — говорила она, разливая чай. — Со сливками?
Костелянец сказал, что англичане делают наоборот: сначала сливки наливают в прогретую чашку, а уже сверху чай.
— Правда? и вкус меняется?.. Коль, сделать тебе?
— Я не англичанин, без разницы.
— А я попробую, пока не налила... О, мм... действительно, эти англичане... хм... фф.
— Они там были до нас, — сказал Серега. — По Кандагару едешь — стоят еще виллы. Все в зелени. Красиво.
— Да? А что они там делали?
— Англичане? — Серега кашлянул в кулак.
— Закреплялись, — сказал Костелянец, — на Востоке.
— Ну а вы-то что сюда приехали? — вдруг спросил отец.
— Ах да. Действительно, — проговорила мать.
— За новой техникой, — баском ответил Серега.
— А, шоферы.
— Да.
А Костелянец в это же время отрицательно покачал головой. Отец взглянул на него.
— Он шофер, — сказал Костелянец, — а я сопровождаю.
После завтрака они засобирались, начали благодарить, отказываясь от новых порций чая, отступали в прихожую. Женщина вынесла сумку, стараясь не подавать виду, что ей тяжело. Все посмотрели на этот баул. Она сказала, что вот, собрала немного... Валере... и вам.
— Ну нет, — сказал Серега. — Мы же еще... нам надо туда-сюда. Еще дела. Где оставить?
