Новый Мир ( № 2 2004) полностью

При желании писатель может позволить себе роскошь — завести несколько протагонистов. Кстати же, говорить в этом случае о “главном” не приходится. Лучше всего иллюстрирует подобную стратегию знаменитая притча Чжуан Цзы о бабочке, воистину любимая притча советской интеллигенции. Кто кому приснился: бабочка философу или наоборот? Ктореален,а ктофантом?Но литература не обречена на окончательное решение. Наоборот, неотразимое обаяние китайского текста именно в том, что реальность ускользает, а равноправные теладвоихпротагонистов,бесконечно меняясь местами, лишь мерцают,никогдане овеществляясь!

Однако Лимонов употребляет своего “главного протагониста” применительно к игровому кино, попутно признаваясь в ненависти к этому виду искусства. Что, замечу, связано с патологической неспособностью Лимонова продуктивно фантазировать. Но сейчас важнее другое: фильм устроен иначе, нежели письменный текст.

Важно понимать: я снова и снова возвращаюсь к проблеме телесности не потому, что мне “двадцать с небольшим” и я “всерьез озабочен”, как предположили еще в прошлом году иные пишущие дамы. На самом деле я несколько старше, и у меня было время догадаться, что игровой кинематограф требуетодногопротагониста,первого и последнего. Персонажа, чья достоверность не подлежит сомнению.

Реальность этого героя должна быть вне подозрений.Телесность— вне подозрений. Сопутствующий социальный статус тоже. Все прочие могут клубиться в подсознании, превращаясь в пыль, в обитателей “возможных миров”. И только этот, заветный, занимает достовернуюточку зрения(буквально, в пространстве!), задавая стратегию считывания и понимания. Только он является гарантом конституции, то бишь наррации.

Картину Тарантино, которую воспевает Лимонов, ценю не настолько, чтобы помнить. Кажется, впрочем, там есть целый ряд вложенных одна в другую историй. То есть некоторые “главные протагонисты” все же менее “главные”, то естьвовсе непротагонисты, хотя, по мнению Лимонова, в “Криминальном чтиве” все равны. Можно, не пересматривая, утверждать: все микросюжеты в конечном счете оказываются “вложены”в одно тело,как в некий большой конверт. В противном случае фильм нельзя было бы ни связно придумать, ни считать с экрана.