Браво, Миндадзе! Без малого гениально! Прошкин делает эту сцену неточно, да и всю картину в целом излишне забытовляет, в меру сил психологизирует. А не надо бы, это не психологическая история.
В исходном материале заложено вот что: невозможность нашего нынешнего человека превратиться в самодеятельного героя. Эти трое — единое тело, гидра о трех головах. Едва одна голова размечталась об эмансипации, акцентировав индивидуальную телесность: “Хочешь?”, как вторая выдает правдинскую передовицу: “Эх, хорошо в стране советской жить!” И все это, эпохальное, — в рамках заурядного бытового диалога! Вот это уровень. Вот это писатель.
И еще одно замечание — о поколенческой разнице. Смотрите, Миндадзе и Прошкин рассказывают немудреную историю с позиции “ментов”, которым придают выразительную любящую женщину.
Родимин и Буслов — совсем молодые, моложе меня, в районе тридцати. Смотрите, они же успешные, практикующие кинематографисты, но идентифицируются с коллективным телом проигравших русских мужиков и, конкретнее, с криминалом.
Подумайте обо всем этом. Помедитируйте на досуге.
(9)Специально для этого кинообозрения я подобрал в сборнике анекдотов один короткий шведский, вдобавок недурно переведенный.
— Когда я машу рукой, это значит, что вы, Карлсон, должны подойти ко мне!
— Понятно, господин директор. А когда я качаю головой, это значит, что я не подойду.
Здесь хорошо все, вплоть до запятой,
Кино сжигает наше внутреннее время подобно этому анекдоту. Кино берет в оборот наше биологическое и наше социальное тело, подобно тому как делает это отличный шведский анекдот.
Быть может, качественный сборник анекдотов (бывают и некачественные!) и внимательное отношение к собственному телу — все, что нужно хорошему кинематографисту.
А плохие пускай учатся на романах. Плохих не жалко.
