В конце рабочего дня, когда среди деталей и разобранных пишущих машинок мастера учиняли небольшую пирушку по какому-либо поводу или вовсе без оного, двое таджиков уходили домой, хотя раньше всегда принимали участие. И Толстяк, вечный кравчий Турсунов, не веселил их анекдотами из жизни Насреддина.
Но кто мог предположить, что все опрокинется? А в Кремле будут медлить.
Костелянец уже не слушал шофера.
И это продолжается. Уже в поезде из газет он узнал о резне в Оше. О том, что и там отряды молодежи врывались в дома... и, кажется, сейчас еще врываются.
Он отлично знает, что это такое.
Сознание не шире лезвия клинка. И такое же напряженное и сверкающее.
В полосе этого сильного света мелькают мотыльками хозяева, — но разве они хозяева?
Эти старые и молодые люди, существа с растерянными и переменчивыми лицами?
Эти безвольные фигуры в бешеной игре?
Весь мир здесь — и его хозяин ты. На пять — десять минут?
Ну, даже меньше, лучше все решать быстро, с хирургической четкостью.
Пусть так. Но и этого достаточно.
Еще можно удержаться.
Может быть. Если ты один. И если они застынут.
Нет! Мысль, мелькнувшая в глазах юнца. Или даже запах. Аромат розового масла, как улыбка тебе, гостю, свистящей и вспыхивающей улицы, в клочьях гари. Тошнотворный аромат.
Клинок рассекает ее.
Не понял — кого?
Улыбку.
В кабине трясло. Кабина скрипела, раскаленная за день солнцем и движением. Дорога неслась в лицо: повороты, встречные машины, столбы. Пахло соляркой, это запах операции, колонны, движения сквозь страх и тоску, пыль и коричневые пустыни и сны.
Костелянец закемарил, дернулся, очнулся, дико посмотрел на шофера.
— Э-э, совсем развезло, — пробормотал тот.
Костелянец пошарил по карманам, нашел пачку, вынул сигарету — уронил на пол.
— Чего ты там ищешь?
Костелянец поднял сигарету — она была перепачкана, выбросил в окно, достал другую.
— Слышь, — сказал шофер, покачиваясь вверх-вниз, крутя баранку и поглядывая на него, на дорогу, — здесь не курят.
Костелянец посмотрел на него.
— Ноу смокинг! — воскликнул шофер и оскалился.
— Я в окно покурю, — ответил Костелянец.
— Эй, я же тебе сказал!
Костелянец озадаченно смотрел на шофера.
— Рак легких от этого бывает, не слышал? И в первую очередь у пассивных курильщиков. Я давно уже бросил. Для дальнобойщика это верная смерть. Выхлопы плюс никотин.
— Останови, — попросил Костелянец.
— Не понял?
— Тормози.
