“— Что же, ваши авторы — халтурщики, что ли? — набросился он во время ночного просмотра на киноминистра И. Большакова, который еще днем восторженно, вместе с опекавшим его министерство и назначенным Сталиным Большим худсоветом во главе с Ильичевым, приветствовал фильм. (А тогдашний первый секретарь ЦК ВЛКСМ Н. Михайлов заявил, что не считает возможным говорить о таком фильме сидя, встал сам и поднял всех выступавших.) — Как известно, у Пржевальского было пять путешествий, а ваши авторы показывают только два да еще на одно намекают, — продолжал недоумевать Сталин. — А вот что касается благородной мамаши [Пржевальского], роскошной ампирной мебели и полированных паркетов (в поместье Пржевальского. —
Судя по тому, что перечислено Сталиным как отсутствующее в фильме, китайское путешествие Пржевальского в нем уже было, и ни одна его сцена не вызвала возражений у “старшего брата” китайского вождя”.
“— Как бы то ни было, — договорил министр от себя давно и “без разрешения” рухнувшему в кресло Спешневу, — картину будем переделывать, и не важно, сколько это будет стоить. Юткевич у меня уже был и все знает...”
Спешнев (фамилия правнука петрашевца здесь себя оправдала) спешно добавил в сценарий три “сталинских” путешествия Пржевальского. Это сделало количество экспедиций по съемкам фильма рекордным — девятнадцать! — и украсило его еще несколькими десятками красиво снятых Е. Андриканисом азиатских пейзажей. Через год второй вариант фильма, со всеми пятью путешествиями, был готов. Мамашу знаменитого ученого, при всем ее “благородстве”, конечно, исключили, а из дам, шутит сценарист, “осталась одна „лошадь Пржевальского””.
...Но теперь в Большом Гнездниковском не знали, как оценить переделанный фильм, пока его снова не посмотрел Сталин. Во всяком случае, ни Михайлов, ни другие не призывали вставать при его обсуждении. А восторгавшийся год назад Ильичев вообще сделал кислую мину:
— Замечания директивных инстанций не выполнены. Получилось серое, неудачное произведение.
...Однако на следующее утро Спешнева так же спешно, как год назад, вызвал Большаков и обрадовал: Сталин, посмотревший картину ночью, остался ею страшно доволен, даже назвал “большой победой советского киноискусства”.
