Рассказ “Алтынай” открывает книгу и в то же время своеобразно завершает ее. Это — финал истории о становлении мужчины, об утверждении свободного человеческого “я”, исход битвы с мирской необходимостью и предопределенностью. Проблематика книги — противостояние “я” и мира, свободы и рабства у земной, из поколения в поколение передающейся необходимости. Именно по отношению к “я” героя неожиданно снимается оппозиция столичного и природно-сибирского миров.
Да, Москва — это жизнь вовне, агрессивная экспансия пустоты, дутые дистрибьюторские фирмы, где работал герой, деньги из ничего, иностранцы как символ экспорта российского “лейбла” на Запад и иностранцы как “лейбл” успеха, который не смеют трогать менты и в который влюбляются столичные девушки (см. “Помощник китайца”). Москва — ненаказуемое торжество виртуального карьерного “я”, символ не завоеванных — уворованных достижений. В этом смысле очевидно превосходство сибирского мира, который уводит героя в глубь — страны и своей души. Алтай помогает герою отчистить, отвоевать, освободить свое “я”, ощутить полноту и действительность жизни, обрести свободу и непосредственную, перед самим собой, ответственность за свои решения и поступки. Кочергин смакует миф об Алтае как об обители мужественных неуязвимых охотников: “Я никому не доверяю и делаю все сам, постепенно избавляясь от привычки ждать помощи. Я стал меньше думать, просто делаю все быстро и правильно. Когда лошадь начинает дурить под тобой, нет времени для ненужных спекуляций, не время рефлексировать, если раненый зверь повернулся и бежит в твою сторону” (“Алтынай”); “Уметь держать в руках хорошую винтовку — это много для мужчины. …Я говорю не о вооруженном грабеже, а о той ответственности за свои действия и о чувстве достоинства, которые появляются у мужчины, если он держит в руках винтовку” (“Помощник китайца”).
