Удивление иногда у встречных: откуда такое у меня произношение? Стараюсь говорить по-английски, избегаю по-американски, но рот у меня вклеен как у русского.
Спросил у американки: “А как русская речь звучит для постороннего уха? Я-то не могу со стороны послушать”. Она похлопала слегка надутыми губами: “Ап-ап-ап”.
А для меня американская женская речь похожа на колыхание жестяного листа, которым кроют крыши. Мужская — на карканье зазнавшейся вороны. Британский английский звучит благородной икотой.
Русский язык хорош для сюсюканья — в буквальном звучащем смысле: “У, ты мой сисисюсенький...” Английский — для мурлыканья гнусоватого: “Honey!” (Милый!)
И ругнуться-то не могут толком. Вся их ругательная энергия уходит в “фак-фак-фак!”. “Shit” (дерьмо) приличной публике сказать неудобно, поэтому в разговоре меняют на “шют”. “What the hell!” (Какого черта!) на “Уот зе хек!”. “Oh, God!” (О, Боже!) на “О, гош!”. Чтобы не поминать имя Господа всуе.
Только живя за границей, видишь, насколько гибок, податлив язык. У самого себя начинаешь замечать оговорки, не те ударения, английские мысли, вплетенные в русский фон. У русских эмигрантов, особенно их детей, вырабатывается отвратительный жаргон. “Виндовки не пинтованы” — означает “Окна (рамы) не покрашены”. Я зарекся говорить: “Давай возьмем айс-крима” — или что-либо подобное. Если так держаться, язык, наоборот, очищается. Газет ведь не читаешь, телевизора не смотришь, сора словесного не впитываешь.
Запретная любовь
“Какой у вас хороший пиджачок”, — замечает Сара, слегка касаясь его. Действительно, хороший пиджачок. Темно-синий, твидовый. Обычно хожу на уроки в чем попало, почти как дома, на машине-то ехать одну минуту, а тут принарядился.
Сама Сара любит сидеть на уроках в пышной пуховой осенней куртке, накинув ее на плечи. Зябнет, что ли. Активно выступает, не стесняется. Как-то сравнила национальный вопрос в России с поползшей петлей в свитере. Молодец, смыслит. Но с понтом — свитер. Известно, что бабы больше всего боятся поползшего чулка.
Личико у Сары милое, под курткой скрывается неплохая фигурка в джинсах. После урока она неторопливо уходит одна, без приятеля или подружки.
Я чувствую, Сара не прочь. Да и мне нравится Сара. Пусть есть девушки получше, но они ходят где-то, а эта — вот, сидит за партой и смотрит на тебя.
