Лишь изредка, словно на зов из прошлого, Бадьин оглядывался в начало осени, в солнечный грибной лес, пытаясь разглядеть улыбку Валентины. И однажды его поразило воспоминание: ведь они ни разу не разговаривали, даже словом не перемолвились. Чертов дед появлялся как из-под земли, пресекая любую попытку контакта, точно бдительнейший из телохранителей. Вспоминалась лишь улыбка женщины. Практически незнакомой…
Как-то в октябрьский вечер Бадьин даже набрал их номер. Гульнул после удачной сделки, рука вступила в предательский сговор с памятью. Ответил дед. Долго соображал, что за пьяный мужик звонит.
— Ну и чего надо?
— Да так, — замялся Бадьин. — Чего-то вспомнилось… Хорошо за грибами ходили…
— Опять, что ли, заблудился? — хмыкнул дед.
Бадьин задумался.
— А пожалуй, что и так. — И с пьяной решительностью брякнул: — Валентину позовешь?
— Щас, — буркнул дед. — Разбежался. Ишь кобели…
— Муж, что ли, дома? — нахально осведомился Бадьин. — Налетался-наплавался?
— Налетался, — зло отрезал дед. — До того налетался, что к другой улетел. Кобели неугомонные! Ты тут еще… Напился и звонит, орел! Что тут тебе? Этот… интим по телефону?!
— Погоди, не бросай трубку, — взмолился Бадьин. — Погоди… Я, что ли, в этом виноват?
— Все вы одним миром…
— Погоди… Как… она-то? Позови, слышь, Иваныч, позови, а?
В трубке ненадолго стихло. Иван Иваныч словно размышлял. Затем все же ответил отказом.
— Не будет она с тобой разговаривать. Не будет. Забудь об этом, — решительно сказал дед.
Дело должно развиваться. Хоть в какую сторону. Иначе окуклится, скукожится, завянет. Вместе с тобой.
Поздней осенью Бадьин выехал в Старую Руссу. Минеральные добавки к кормам неожиданным образом вышли на минеральную воду. В Старой Руссе старый курорт целебных вод влачил довольно жалкое существование. А перспективы тем не менее проглядывались весьма неплохие. Требовались, известное дело, инвестиции. Бадьин в группе бизнесменов оказался в древнем городе.
Поразили тишина, храмы, колокольные звоны. Случайно узнал, что именно здесь Достоевский написал “Братьев Карамазовых”. История открывалась не с забытых школьных страниц, а дышала тайной из каждого полутемного переулка.
Дальше — больше. Пропуская дежурные официальные церемонии, Бадьин бродил по городу. Старательно уходя от каменных домов, погружался в неширокие улочки. Дряхлые домишки по окна уходили в землю, недоуменно поглядывая на пришельца из-под раскидистых кустов сирени.
