Казалось бы, и после 1991 года надо следовать в фарватере политики “большого брата”. Но лидеры этих стран “сорвались с поводка” и, как Руслан, тоскуют по минувшим дням. “Верхнее чутье” их не обмануло, и когда Горби затеял перестройку в Союзе, они были готовы сделать “контрольный укус”. Кастро в ряде своих выступлений решительно отверг возможность осуществления подобных реформ на Кубе. Эта позиция была подтверждена в декларации “К народу Кубы”, принятой 25 декабря 1989 года на сессии Национальной ассамблеи народной власти. В том же контексте следует воспринимать и введенный в августе 1989 года кубинскими властями запрет на распространение в стране двух периодических изданий — “рупоров перестройки”: еженедельника “Московские новости” и журнала “Спутник”. Но от помощи “ревизионистов”, в размере 5 млрд. рублей в год, несгибаемые члены ЦК КП Кубы не отказались. У Фиделя были все основания злиться на советских вождей: те могли винить своих предшественников, в то время как у Кастро не было “предтеч”. Он сам создал партию, сам диктовал политику и идеологию. Он сам принимал все решения. Это полупарализованный Ильич, сидя в Горках, выводил дрожащей рукой: “Кажется, я крепко виноват перед рабочим классом”. А команданте идет верным путем.
После подавления путча ГКЧП в августе 1991-го пришло отрезвление и в отношении острова Свободы. “По трезвянке”, благодаря энергичным действиям ряда депутатов, несколько месяцев в Верховном Совете шла перестройка в отношении режима Кастро. Верховный Совет наконец-то занял более или менее четкую позицию, которая была представлена сначала на парламентских слушаниях в феврале, а потом в Женеве на заседании Комиссии ООН по правам человека в марте 1992 года.
Россия осудила массовые нарушения прав человека на Кубе. Но, как сообщала в те дни радиостанция “Свобода”, на территории России продолжали проходить обучение офицеры секретных служб Кастро. И хотя вопрос об отмене субсидий режиму был в принципе решен, две страны по-прежнему связывал целый комплекс отношений военно-политического характера. На Кубе сохранялась, хотя уже в значительно сокращенном виде, советская военная бригада, и переговоры об окончательном ее выводе всячески откладывались. В порту Сьенфуэгос действовала база для советских подлодок, а в местечке Лурдес функционировала станция электронного космического слежения, которая обслуживалась огромным числом военных специалистов из России.
