После паспортного контроля — получение багажа и таможня. На россиянина здесь — ноль внимания: это направление особого интереса у местных спецслужб не вызывает. Ведь мы — бывшие солагерники. Зато в глазах аэропортовской обслуги — откровенная неприязнь. Они — “невыездные”, а тут все время кто-то мотается по миру. Ждем чемоданы у движущегося транспортера. Грузчики выносят чей-то “негабарит” и с размаху бросают его на пол. Слышен хруст стекла. Владелец — художник, с которым в самолете перебросились парой слов. Романтик 60-х, он везет на Кубу выставку своих картин. И тут — столкновение с “соцреализмом”. Романтический флер рассеивается как дым, и маэстро в гневе кричит: “Твари! Коммуняки!” А в ответ — довольные улыбки и — “транкилидад!” (спокойствие!). Дескать, сбавь обороты!
Действительно, что-то разбили. Но кто будет платить за ущерб? Это рядом, в Штатах, владелец багажа, поврежденного при перевозке, без лишних слов у специальной стойки получает от авиакомпании минимум 20 долларов, если, например, у чемодана треснул угол. Престиж фирмы дороже. Но здесь, в “предзоннике”, “у кубинских собственная гордость”. Служащие аэропорта и служитель муз лезут с кулаками друг на друга. С испанского переходят на английский: “What’s up?” — “Shut up!” (“О чем базар?” — “Заткнись!”)
Наверное, это один из последних романтиков, рискнувший иметь дело с Кубой на свой страх и риск. Еще в 1990 году на режим Кастро пахали тысячи советских специалистов, а после развала Союза “подпитка” кончилась и народ потянулся с острова. Тайфун по имени “Михаил Горбачев” “сдул” с острова Свободы 12 тысяч советских специалистов. К маю 1992 года число “спецов” из стран СНГ на Кубе сократилось до беспрецедентного уровня: их осталось всего 250 человек. И не просто уезжали, а навсегда исчезали из поля зрения своих ведомств. Всем памятны случаи, когда в транзитном аэропорту Гандер (Канада) десятки “возвращенцев” стройными рядами шли в полицию и просили политического убежища, становясь невозвращенцами…
А тем временем у стойки ветеринарного и растительного контроля разыгрывается еще одна сценка. Чиновница извлекает из саквояжа “нового русского” несколько яблок — “предметы, запрещенные к ввозу в страну”. А он и не возражает, но хочет, чтобы все было “в законе”: ждет акт на “конфискат”. А “девочка с яблоками”, положив добычу в свою сумку, уже работает с очередным клиентом. Она довольна уловом: сегодня за семейным ужином к столу будут витамины.
