В любой столице мира имеется комплекс правительственных зданий. Где-то их можно видеть с противоположной стороны улицы, с площади, а в Вашингтоне, выстояв в очереди, можно попасть и внутрь Белого дома. В Гаване такой квартал находится близ площади Революции; ее украшает мемориал Хосе Марти. Охранник машет рукой: закрыто!
Обхожу внушительное сооружение и направляюсь к административному кварталу. За спиной слышу крики: нельзя! Но я не вижу никаких ограждений; запретительных надписей тоже нет. Значит, у “русланчика” — усердие не по разуму. Продолжаю двигаться в прежнем направлении, но вскоре попадаю в поле зрения очередного вертухая. А он, глядя на меня, уже переговаривается по рации с “опорным пунктом”, что на площади у мемориала.
Под наблюдением “стража революции” возвращаюсь обратно, где, само собой разумеется, проверка документов “на предмет установления личности”. А как же! Изучал подходы к “объекту”! Охранник близок к истерике: “Зона милитаре!” А я ему — как грузчики в аэропорту: “Транкилидад!” (“Спокуха!”)
В июне 1999 года здесь состоялось крупнейшее — из случавшихся когда-либо на Кубе — оппозиционное собрание: десятки тысяч людей пришли на площадь Революции в Гаване, чтобы провести свой съезд. Его вынуждены были посетить, с кривыми улыбками, и Кастро, и другие руководители страны. Казалось бы, “лед тронулся”, но и сегодня на этой площади — огромный портрет Че Гевары.
Сегодня на Кубе идеологический фронт трещит по швам; идут арьергардные бои. Над “верным Русланом” на “зоне” смеются — он уже превратился в прижизненный анекдот с бородой. А смех, как известно, убивает. Ничего хорошего нельзя ждать и от компаньерос, “сидящих на идеологии”: сегодняшние сусловы — это завтрашние яковлевы и волкогоновы. Что делают диктаторы, чтобы “не подставляться”? Как опытные кукловоды, они предпочитают держаться в тени, за кулисами, а доверчивым зрителям впаривают “светлый образ” своего погибшего предшественника или соратника. Предварительно уничтожив реальных конкурентов в борьбе за власть.
