Вырулили на Ленинградский проспект. Водила подбавляет газку. Из-за домов выныривает неожиданно большая Останкинская телебашня. Как всегда ярко освещенная — один из символов города. А под ней можно отыскать семиэтажный дом буквой “П” — общага. Коридоры-туннели, пеналы-комнатки, где посапывают, похрапывают и наверняка где-то устало пьют будущие прозаики, поэты, бесквартирные сотрудники Лита, какие-то циркачи, студенты финансовой академии, постигающие секреты, как стать богатыми... Там есть и моя норка, письменный стол, набитые рукописями тумбочки. И в них уже, может быть, копается любопытный комендант или соседушка... Нет, как вернусь — надо сразу снимать квартиру. Найти девушку, симпатичную, простую, спокойную. Как вторая жена Достоевского, как вторая жена Леонида Андреева, Солженицына. Со вторыми женами писателям почему-то больше везет... И гардероб надо пополнить. Хожу, действительно, как чмо...
<p><strong>Горизонта текучая линия</strong></p>
Миллер Лариса Емельяновна родилась и живет в Москве. Поэт, прозаик, критик и эссеист. Постоянный автор нашего журнала.
* *
*
Все “зачем” да “почему”…
Недоступная уму
Жизнь идет себе, идет
И ответа не дает,
Не дает себе труда
Объяснить, зачем, куда
Ей приспичило идти,
Нас теряя по пути.
* *
*
Небо синее, синее, синее,
Горизонта текучая линия
Никогда и нигде не кончается,
В речке облако тихо качается.
Жить легко. От лукавого сложности,
И неслыханны наши возможности,
Наверху небеса безграничные,
Под ногами поля земляничные.
* *
*
Боже, как освободиться?
Надо было не родиться —
Тучкой в небе проползти,
Светлым дождиком пролиться,
Незабудкой расцвести.
Чтобы сердце так не ныло,
Не болело, надо было
Виться розовым вьюнком,
Что с фасада или с тыла
Украшает чей-то дом.
* *
*
Жизнь проста, как буки-веди.
С этим садом мы соседи:
Вот жасмин, а вот пион,
Вот собака. Имя — Федя.
Очень громко лает он.
Жизнь проста, как веди-буки,
И сама плывет мне в руки
То лучами, то дождем,
Неизбежностью разлуки
С тем, кого любить рожден.
* *
*
И нет завершенья. Еще не конец.
И тайное что-то задумал Творец,
Еще продолжается мысли паренье,
Еще Он намерен продолжить творенье:
Нездешнее что-то в волненье слепить
И горькой любовью потом полюбить.
* *
*
Ничего не понимаю.
Пенью птичьему внимаю
И гляжу на синеву.
Жизнь прошла, а я не знаю
До сих пор, зачем живу.
До сих пор одни вопросы…
На траве сверкают росы…
Все при деле. Все в трудах:
Тополя бегут с откоса,
И жасмин цветет в садах.
Все путем, и все в порядке.
Наступает самый краткий,
Самый сладкий летний миг.
Под ногами — только шаткий,
Только зыбкий солнца блик —
