Рванул круг по двору, выскочил, промахнул по трассе до железнодорожного переезда и решил к женщине не возвращаться — деньги уплачены. Развернулся и погнал домой.
Шлема на нем не было, ветер рвал волосы. От ревущего, как снаряд, мотоцикла шарахались к обочинам автомобили, пешеходы жались к стенам домов, кошки взлетали на деревья.
На светофоре Васенька встал, напряженно ожидая зеленого стартового сигнала. В это время длинноногая, ярко намазанная девушка с фиолетовыми волосами сошла с тротуара, пересекла дорогу и подошла к Васеньке.
— Привет, — сказала она ему.
— Привет. — Васенька заалел, раньше такие девушки никогда не обращали на него внимания. Да и он на таких не засматривался, ему Настюха нравилась, продавщица из винного.
— Подвези меня, — сказала девушка. — На Мичурина. Знаешь?
Она уселась за ним, прижалась, обхватила, выдохнула в затылок.
Зеленый сигнал уже горел, автомобили вежливо объезжали Васеньку. Он рванул.
На Мичурина они встали у частного дома с палисадником.
— Давно у тебя этот мотоцикл? — спросила девушка, не выпуская Васеньку из объятий.
— Сегодня.
— Ясно.
— Чего?
— Я знала парня, который на нем раньше гонял.
— Мне не парень продал.
— Еще бы. Парень разбился на прошлой неделе. Лихой был. Я как тебя на светофоре увидела, аж вздрогнула, думала — он, призрак. Ты видел когда-нибудь призраков?
— Не знаю.
— Как же это можно не знать?
Она отпустила его и сказала, сойдя с машины:
— Пойдем в дом, согреешься.
Васенька и в самом деле продрог на осеннем льдистом ветру.
В жарко натопленной комнатушке торчали бритые, как монголы, парни в черных кожаных куртках. Они курили по кругу одну папиросу. От сладковатого ее дыма подташнивало. Двое сидели на диванчике, остальные — прямо на полу, затоптанном, грязном, но, впрочем, теплом.
Васенька прошел, держась девушки, в уголок. Опустился возле нее на пол. Она ему и передала папиросу. Васенька затянулся, как она, два раза. Но закрывать глаза, как она, не стал. Смотрел с любопытством на ее будто спящее лицо. Вдруг она сказала:
— Я вижу, что ты на меня смотришь.
— Подглядываешь, — простодушно решил Васенька.
— Нет, — сказала девушка, — я от травки всегда с закрытыми глазами вижу. А ты?
— Я? Нет.
— Да у тебя же глаза открыты.
Васенька закрыл глаза.
— Нет, ничего не вижу. — И открыл.
Девушка смотрела на него в упор.
— А что ты чувствуешь?
— Да ничего.
— Никакого кайфа?
— Пусть еще затянется, — промолвил бритый с дивана. И Васеньке протянули папиросу вне очереди. Он затянулся пару раз.
— Ну?
— Что?
