В Большом театре один сезон пел тенор Викторов, обладатель сильного голоса, но человек не вполне музыкальный и никакой артист. Его уволили. При обсуждении состава труппы на следующий сезон кто-то заметил:
— Придется все-таки взять Викторова. Мы не можем обойтись без “героического тенора”.
Сук сказал:
— К этому “героическому тенору” возьмите себе героического дирижера, а я с ним работать не буду.
В двадцатых годах в Москве появился Театр музыкальной драмы, и В. И. Сука спросили, что он думает по этому поводу. Ответ был такой:
— Когда расходится муж с женой, то это — семейная драма. А когда расходится оркестр с хором — то “музыкальная драма”.
Хайкин в течение десятилетий был дружен с Николаем Семеновичем Головановым, который, как известно, работал в Большом и в то же время руководил Симфоническим оркестром на радио. Со слов Бориса Эммануиловича я запомнил вот что.
Во время войны на радио не хватало музыкантов, которые играют на духовых. Голованов обратился к военным, и ему прислали несколько оркестрантов в погонах. Играли они вполне профессионально, но громко отбивали такт своими сапожищами. Это вполне нормально на параде, но совершенно невозможно во время звукозаписи. И Голованов нашел выход из положения — он приказал концертмейстеру раздобыть несколько пар валенок. Военных музыкантов переобули, и их топот стал неслышным.
Но возвращаюсь к книге Хайкина — в ней описано множество занятных происшествий.
“...незадолго до войны в Театре им. К. С. Станиславского шла генеральная репетиция оперы „Станционный смотритель” В. Н. Крюкова. После репетиции В. И. Немирович-Данченко сказал молодым режиссерам: „Константин Сергеевич перед смертью не просил вас выпускать лошадей на сцену”. Кто-то наивно спросил: „А почему, Владимир Иванович?” Последовал ответ: „Надо же что-нибудь оставить и для цирка””.
Борис Эммануилович презабавно изложил историю создания одной из современных опер:
“Наиболее тесно я был связан с Ю. А. Шапориным в период постановки „Декабристов” в Театре им. С. М. Кирова. Постановка „Декабристов” осуществлялась одновременно в двух театрах — в Москве в Большом и в Ленинграде у нас (1953 год).
