И тут я на несколько секунд замешкался. Виноградов был прав — преподавательский состав нашего факультета был ниже всякой критики. Но одно из имен показалось мне спасительной соломинкой, и я произнес:
— Ну, например, профессор Александр Васильевич Западов ...
— Западов? — переспросил мой собеседник. — Ну да... Он свой восемнадцатый век знает...
Александр Васильевич стал регулярно бывать у нас на Ордынке с пятьдесят четвертого года, именно тогда он перешел в Московский университет из Ленинградского. А я был принят на факультет журналистики в пятьдесят пятом и могу засвидетельствовать, что среди студентов Западов был очень популярен. Причин тому было две: он великолепно читал свои лекции, а на экзаменах не ставил отметки ниже “хорошо”.
Бывало, он оглядывает аудиторию, где собрались студенты со своими зачетками, и произносит:
— Вы, пожалуйста, не волнуйтесь... Старик Западов еще никогда и никому не поставил неудовлетворительной оценки. Самое худшее из того, что с вами может произойти, — я подумаю про себя: “Какую чушь он несет!”
Одному из моих приятелей пришлось рассказывать Западову о “Тилемахиде” Тредиаковского.
— Вы сами “Тилемахиду” читали? — спросил экзаменатор.
— Пролистывал, — дипломатично ответил студент.
— Так все двадцать четыре песни и пролистывали? — осведомился профессор.
В шестидесятых и семидесятых годах Западов выпустил в свет довольно много книг. Этому в большой мере способствовало то обстоятельство, что Александр Васильевич со студенческих лет был дружен с Николаем Лесючевским. Сей последний был фигурой прямо-таки зловещей, про него говорили, будто в тридцатых годах по его доносам сажали людей. А в те времена, о которых тут идет речь, этот человек возглавлял издательство “Советский писатель”.
Однажды был я у Западова в гостях и стал свидетелем столкновения, которое произошло у Лесючевского с хозяином дома. Оба они крепко выпили, и гость стал вспоминать о войне и о собственных “боевых заслугах” — он работал во фронтовой печати.
Западов, который был настоящим боевым офицером, прервал бахвальство друга таким замечанием:
— Туда, где я воевал, ваши газеты не попадали. Нам приходилось вытирать задницу листами с деревьев.
Лесючевский обиделся ужасно, но к концу вечера они кое-как помирились.
