Ну и чтобы покончить с ресторанной тематикой, еще один эпизод. В 1987 году, после смерти архиепископа Киприана, протоиерей Гузняков был назначен настоятелем Скорбященского храма на Большой Ордынке. И вот в этом качестве его впервые пригласили на торжественный прием, который устраивала Московская Патриархия. Позвонил референт Святейшего и сообщил, что ему надлежит прибыть в ресторан при гостинице “Россия”. Отец Борис ему сказал:
— Вы знаете, я сейчас на очень строгой диете. Можно мне не приходить?
Референт ответил так:
— Не прийти вы, конечно, можете... Но тогда ваши дети и внуки тоже окажутся на очень строгой диете.
Свое священническое служение отец Борис начинал на Кубани, в Краснодарской епархии. Он часто рассказывал о тамошней жизни и нравах. Например, местные жители не могли на слух уловить разницу между именами “Георгий” и “Григорий”. Спрашивают какого-нибудь казака :
— Тебя как зовут?
— Гырыгорий.
— А имянины у тебя когда?
— В мае, на Гырыгория Победоносца.
— Его зовут Г-е-о-р-гий Победоносец.
— Ну, я ж и говорю: Гырыгорий!
И еще отец Борис говорил об одном тамошнем суеверии. Когда в Пасхальную ночь из храма на улицу выходил крестный ход, на церковные двери вешался замок, а по возвращении процессии этот запор снимали. Так вот местные воры верили: кто из них первый после крестного хода прикоснется к церковному замку, тот не будет уличен в кражах целый год — до следующей Пасхи. Можно себе представить, какого рода конкуренция происходила у дверей этого храма в Святую Ночь.
Но это было не самое странное суеверие, с которым Гузнякову пришлось столкнуться на Кубани. В первые же недели своей службы на станичном приходе он совершил множество “заочных отпеваний”, то есть таких погребальных служб, когда гроб в церкви отсутствует. И почти все покойники были мужчины. Документов там никаких не спрашивали, оформляли требу просто, и отец Борис отпевал себе и отпевал.
Но вот однажды он обратился к женщине, которая заказала “заочное отпевание”, с вопросом:
— А давно он у вас умер?
— Как умер? — удивилась та. — Он — живой...
— Как живой? — опешил батюшка.
— Так — живой, живехонький... Ничего ему, подлецу, не делается...
И тут выяснилось, что в тех местах существовало суеверие: если заочно отпеть неверного мужа, он вернется к семье. Словом, отец Борис, сам того не ведая, за несколько недель отпел всех распутных мужиков целой округи.
Разумеется, в дальнейшем он неукоснительно требовал, чтобы предъявлялись документы о смерти...
