— Слушай, Гриша... — Машенька вдруг прыснула в кулачок. — Что это у вас жены все какие–то порченые, извини меня? И как ваша деревня называется?
Красавец Григорий с жаркой улыбкой за руку подвел Машеньку к зеркалу в рост и несколько мгновений любовался: ай да парочка! Пара и впрямь была хоть куда.
Одноухая из–за печки вынесла на подносе две большие рюмки, хлеб и яблоки. Григорий и Машенька чокнулись и выпили, улыбаясь друг дружке. Он привлек ее к себе и поцеловал. Расстегнул платье.
Вечером Машенька съела целое блюдо спелых желтых слив и ночью вдруг почувствовала рези в животе. Григорий едва успел соскочить с кровати. Сгорая от смущения и боли, Машенька голышом выскочила во двор и тотчас присела под стеной.
Григорий вынес ей простыню и достал ведро воды из колодца.
Пока она мылась, он курил ароматную папиросу, пахнущую донником, и что–то мурлыкал.
— С постелью нехорошо получилось, — со смехом проговорила Машенька. — Но я сейчас...
— Баба уже сделала все. — Он бросил окурок в траву и закутал Машеньку в полотенце. — Богиня!
Утром она завтракала одна — Григорий обещал скоро вернуться. Из–за занавески за нею наблюдала одноухая женщина. Когда Машенька взялась за чай, женщина сказала:
— Деревня никак не называется. Мы–то ее для себя Берлогой зовем, а по–настоящему — О–эМ триста семнадцать дробь восемь. Женская колония. Восьмерка. После ликвидации кто куда разбежался, а нам было некуда, вот мы и остались здесь, с этими. Мужики они ничего и на нас согласны. Иногда привезут какую–нибудь урлу вроде тебя, ну так что ж, на то и мужики. Не бойся, не обидят. Они щедрые.
— А урла — это что?
— На музыке — краденая вещь. Но Грише ты про это не говори: он музыки терпеть не может.
— Музыки?
— Блатного разговора. Насидишься в тюряге — такому языку научишься, что держись. Они–то не сидели, они народ промышленный...
— Так они меня украли? — Машенька была в восторге. — Надо же!
— Они щедрые, — повторила женщина, по–прежнему скрывавшаяся за занавеской. — Напоследок мы тебя в баньке попарим — и езжай себе своей дорогой.
Машенька благоразумно промолчала: вдруг почему–то мамин ежик под попой зашевелился.
