Так же мягко Вехова вспоминает (но не забывает вспомнить!) атеистическую книжку своего отца-астронома, поверившего в науку, как в Бога, и изнутри любви приносит покаяние за ошибки поколения, захваченного пафосом “бесконечного развития богатства человеческой природы” и покорения обезбоженной вселенной. Ей очень важно, что умный священник разрешил отпеть самоубийцу: “Отвернулся и постоял, опустив голову, перед иконой Богородицы. А потом ответил, что моя мама не виновата ни в чем, потому что ее затравили, довели до самоубийства. С нее грех снят, он пал на того, кто ее довел до отчаяния, тем более что мотивы у нее были: спасение ребенка и мужа от ее собственной тяжелой участи. Значит, она принесла себя в жертву, за нас положила душу свою...”
Внутренний нерв книги — открытие заново “ценностей незыблемой скбалы”, на вершине которой — трепетное прикосновение к священному, превосходящему человеческий ум. Эту вертикаль Вехова нашла для себя в Библии, другие находят ее в иных книгах. Буква мертва, только дух животворит, и этот дух веет в паузах между словами книги со скромным названием “Бумажные маки”. Я думаю, эта книга поможет нам понять ошибки отцов и наши собственные ошибки.
Григорий ПОМЕРАНЦ.
<p><strong>Евгений Голлербах. К незримому граду</strong></p>
*
ЕВГЕНИЙ ГОЛЛЕРБАХ. К незримому граду. Религиозно-философская группа “Путь” (1910 — 1919) в поисках новой русской идентичности. Серия “Исследования по истории русской мысли”. СПб., “Алетейя”, 2000, 560 стр.
За последние несколько лет история русской религиозно-философской мысли из белого пятна на карте превратилась в столь густонаселенную территорию, что на ней скоро яблоку негде будет упасть. Уже список использованной Евгением Голлербахом литературы свидетельствует, как много сделано в изучении этого пласта русской культуры XX века: переизданы сочинения крупных (и не очень) философов, описана деятельность многочисленных объединений и кружков, так или иначе связанных с религиозно-философской мыслью, опубликованы переписки философов и т. д. Монографии и статьи на “религиозно-философские темы” и вовсе не поддаются исчислению.
